Корлеоне чиркнул зажигалкой. Ого, какое сильное у нее пламя!
Хейген откусил кончик кубинской сигары.
— Спасибо, — поблагодарил Том, прикуривая. — Отличная зажигалка.
— Старый подарок, — отозвался Майкл.
— Расскажи про те две проблемы, — попросил Том.
Майкл закурил сигарету и показал на «Касбах».
— Проблема номер один!
— Фонтейн? — не понял Хейген. — Я устал от догадок.
— Фонтейн! — презрительно скривился Майкл. — Нет, я имел в виду Носа. Если я полностью отойду отдел, Руссо тут же назначат capo di tutti capi, что нанесет сокрушительный удар по нашей позиции на озере Тахо. И на Кубе, когда мы туда вернемся. Нос тоже ринется на Остров свободы, и остановить его мы не сможем. В Неваде за нас есть кому постоять, но с Чикаго нам не справиться. Если я потеряю место в Собрании, а Руссо станет верховным боссом, то о наших амбициях придется забыть.
— Пожалуй, — согласился Хейген.
Концерт классической музыки прервал диджей, который объявил, что они слушали отрывок из оперы Масканьи «Сельская честь», а затем радостно объявил рекламную паузу.
— Не говоря уже о том, что если Членонос, прекрасно знающий посла, станет capo di tutti capi, то окажется гораздо ближе к президенту, чем мы. Такое развитие событий меня совсем не устраивает.
— Ну, чего-то подобного я и ожидал, — сказал Том. — Впервые слышу, чтобы ты называл Руссо Членоносом. Думал, ты вообще не сторонник кличек.
— Из первой проблемы плавно вытекает вторая, — улыбнулся Майкл, хотя улыбка получилась совсем не доброй. — Знаешь, кто дал мне эту зажигалку?
— Попробую угадать. Руссо?
— Значит, от догадок ты все-таки еще не устал!
Корлеоне рассказал о Джерачи, о том, как пытался его убить, а также о том, что при более благоприятных обстоятельствах попробует сделать это снова.
Том слушал молча, зная, что должен злиться из-за того, что Майкл слишком долго держал его в неведении, и старался сдержать оживление и восторг, которые вместо этого испытывал. Хейген смешал себе коктейль с «Джеком Дэниэлсом», а Корлеоне, который обычно не пил ничего крепче воды, тоже попросил приготовить ему коктейль.
— Есть еще один вопрос, — проговорил Том, передавая бокал Майклу. — Что помешает ЦРУ обойтись с нами так же, как ты собираешься поступить с Ником? Почему бы им вдоволь нами не попользоваться, а потом просто не уничтожить?
— Мой старший брат снова в игре! — радостно заметил Майкл.
— И?
— Все возможно, — признал Корлеоне. — Ситуация довольно щекотливая, но у нас достаточно связей, чтобы натравить ФБР на ЦРУ. И не забывай, у нас есть родственник в Министерстве юстиции.
— Кто, Билли Ван Арсдейл? — скривился Хейген. — Мальчик, который по-прежнему думает, что получил эту работу благодаря отцу? Он сделает все возможное, чтобы с нами не связываться.
— Он сделает то, что скажем мы, — заверил Майкл, — а именно: станет нашим осведомителем в Министерстве юстиции. Амбиции у маленького Билли бьют через край, и он не особенно с нами считается. Кажется, он боится, что, женившись на Франческе, навсегда застрял на мелкой работе, вместо того чтобы блистать в зале суда и давать интервью. Думаю, мы легко сможем ему помочь. Билли будет думать, что нас использует, а мы потом вежливо попросим его об услуге.
— Другими словами, — проговорил Хейген, с трудом сдерживая улыбку, — предложим ему то, от чего он не сможет отказаться. Блестяще, Майкл. Отец бы гордился тобой!
Вито Корлеоне никогда не бывал в Лас-Вегасе, но сидящие на балконе мужчины чувствовали его присутствие, словно прикосновение теплой ладони.
— Увидим, — проговорил Майкл. — Ценность плана проявляется на практике.
— За практику! — провозгласил Том. Братья чокнулись и выпили до дна.
Итак, Майкл Корлеоне и Ник Джерачи начали последний год сотрудничества в состоянии холодной войны.
Они организовывали покушения друг на друга и лишь чудом не узнали о неудачных попытках.
И тот и другой хранили зловещие секреты и боялись раскрыть карты раньше времени.
Без благословения и разрешения Собрания Джерачи не мог выступить против Майкла (или, например, против Руссо). А как получить такое разрешение, если членом Собрания не являешься? Не менее важно то, что, убив Майкла, Джерачи «убивал» для себя целую армию подкупленных политиков, судей, профсоюзных деятелей, полицейских, редакторов газет и журналов, телевизионных продюсеров и даже стратегически важных секретарей. Обо всех связях семьи знали только Корлеоне и Хейген. Приемыш Том предан семье душой и телом, что Майкл весьма успешно использует. По сути, те двое связаны, как сиамские близнецы. Джерачи казалось, что устранять Хейгена слишком опасно: лишь один шанс из тысячи, что все получится, при любом другом раскладе жертвой окажется сам Джерачи. Даже если удастся избавиться от Майкла, Ник не представлял, что сможет переманить Тома к себе. А ведь лучшего учителя, чем Хейген, не найдешь! Нет, такие люди на вес золота, Тома нельзя трогать!
Что касается Майкла, то он слишком много вложил в Джерачи, чтобы его убивать. Кого еще поставить во главе кубинской операции? Корлеоне был нужен человек, который подберет людей, проведет операцию, а потом тихо исчезнет, в общем — вылитый Джерачи.
А еще важнее с честью выдержать переходный период и стать в глазах других донов образцом для подражания. Прикончи Майкл сейчас Джерачи, и не сдержать ему слова, данного отцу и жене! Бывшей жене, покойному отцу… Для человека, решившего выполнять свои обещания, такие обстоятельства, как развод и смерть, роли не играют!
Дрожь впервые появилась у Ника Джерачи в тот день, когда Майкл Корлеоне произвел его в боссы. На следующий день она почти полностью исчезла и проявлялась лишь при сильной простуде до того самого дня, когда Ник вместе с Джо Лукаделло, которого он знал как агента Айка Розена, поехал в Нью-Джерси осмотреть болотистый участок земли. Это именно его Фредо Корлеоне некогда мечтал превратить в подобие Кольмы. Каким бы провальным ни был план Фредо, земля оказалась выгодной покупкой. Джерачи лишь использовал под складские нужды амбар, а землей так и не распорядился. Он мог продать ее в любой момент и получить двойную прибыль.
Они все ехали на одной машине: Джонни Ридикюль за рулем, рядом с ним — молодой Кармине Марино. Розен носил на глазу темную повязку и совершенно не походил на еврея. Он пригласил еще одного агента, надменного блондина, которого якобы звали Дойл Флауэр. Конгрессмен, рассказавший Джерачи, что участие Майкла в переходном правительстве было чистой формальностью, переговорил с Альбертом Соффетом и выяснил, что Розен и Флауэр действительно являются агентами ЦРУ. Тем не менее Ник попросил Эдди Парадиза и еще пару ребят выехать следом, на случай, если что-то пойдет не по плану.
