Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
То, что Магдален поставила кровать в обычное положение перед дверью адмирала, теперь успокаивало старика, который подумал, что никто и не перемещал ее. Сквозь туман алкоголя он попытался сосредоточиться и пришел к заключению, что все обошлось. Эта беда миновала.
– Завтра закажу благодарственную, – пробормотал старый Мейзи с облегчением. А потом мозг его отключился, и старый моряк пошел на дно, уснув без сновидений и тревог.
Вскоре после рассвета Магдален услышала вдруг звук ключа в замке. Кто-то открывал ее дверь. Это был Мейзи. Он отчасти протрезвел, но тяжело переводил дыхание после подъема по лестнице.
– Ну, как ты сегодня, сухопутная акула в овечьей шкуре? – спросил старый моряк. – Успокоила совесть и смогла уснуть?
– Я не спала, – ответила Магдален настороженно. – Но я не помню, что было после того, как вы закрыли дверь. Наверное, я отключилась. Не пугайте меня, Мейзи! Я совсем слаба и больна. Что вам нужно от меня?
– Я должен сказать кое-что серьезное, – мрачно заявил старик. – Я пришел, чтобы все сделать по-честному. Запомните мои слова, девушка. Я намерен обвинить себя самого.
Магдален смотрела на него с нарастающей тревогой.
– Я знаю свой долг по отношению к его чести адмиралу, – продолжал Мейзи, неопределенно махнув рукой куда-то – видимо, в сторону хозяйской комнаты. – Но как ни стараюсь, не могу найти в своем сердце силы, чтобы выступить с обвинениями против тебя, негодяйка. Ты мне с первого взгляда понравилась, едва порог переступила. Я и сейчас не могу плохо к тебе относиться, хоть ты и пыталась обворовать дом, и хоть ты внутри кривая, как грех. Я всегда был снисходителен к симпатичным девицам, и мне поздно проявлять суровость. Мне семьдесят семь или семьдесят восемь лет, точно сам не знаю. Я уже превратился в старые обломки судна, потрепанного штормами, борта прохудились, и воды Смерти подступают со всех сторон. Сам я жалкий грешник, и вины на мне больше, чем на тех, кто моложе меня. Мне стыдно, молодая Иезавель!
Ветеран опустил голову, на лице его не было суровости, только печаль. Магдален подошла к нему и попыталась заговорить, но он преравал ее одним движением руки.
– Не надо заговаривать мне зубы! Мне и без того плохо. Мой долг обо всем доложить его чести адмиралу, и я готов отвечать за все. Но если ты хочешь покинуть дом прежде, чем хозяин узнает о попытке кражи и начнет свое расследование, я возьму на себя еще один грех и отпущу тебя. Утром в Оссори работает рынок, и Доукс поедет на легком экипаже через четверть часа.
Можешь отправиться с ним, я попрошу его об услуге. Я знаю, что должен держать тебя под замком, но не лежит у меня сердце к этому. Против натуры не пойдешь! Стыд мне и позор, но что тут поделать?
Предложение Мейзи поразило Магдален. Ее слишком потрясли события предыдущей ночи, чтобы сейчас моментально принять решение, как ей следует поступать.
– Вы слишком добры, мистер Мейзи, – сказала она. – Вы не дадите мне минуту на размышление?
– Думай на здоровье, – бросил старик и вышел из комнаты. – Все они одинаковы, эти женщины. Что ты им ни предложишь, им нужно больше. Молодые и старые, наши и иностранки, милашки и простушки – все одинаковы!
Оставшись одна, Магдален нашла решение быстрее и проще, чем сама ожидала.
Если она останется в доме, ее ждет одно из двух: вынудить беднягу Мейзи отвечать за ее вину из-за порыва, вызванного добротой и невыветрившимся алкоголем, или действовать самостоятельно. И хотя именно старый моряк сокрушил ее планы в момент наивысшего торжества, Магдален поняла, что не может свалить на него ответственность и сбежать. Он этого не заслуживал. Во втором случае ей следовало немедленно уволиться и самой признать вину. Чем ей это грозит? Ненавистью слуг, которые и так ее с первой минуты ненавидели? Публичным позором? Доступ к письму она все равно уже потеряла. Исправить ситуацию уже ничто не могло. А содержание… ну, она знает теперь, что Джордж Бертрам непременно должен жениться, чтобы получить наследство Ноэля. Никаких других секретов там нет. Она выглянула в коридор и мягко позвала Мейзи.
– Я благодарна вам, мистер Мейзи. Вы даже не представляете, как много значило для меня то письмо, что вы забрали у меня. Но вы выполняли свой долг, и я могу лишь поблагодарить вас за то, что вы сказали мне сегодня утром. Я не так плоха, как вы думаете. Надеюсь, что так.
Старый моряк отмахнулся.
– Что есть, то есть. Для такого старого грешника, как я, девочка, разница невелика. Даже если ты была бы в пятьдесят раз хуже, чем ты есть на самом деле, я бы все равно тебя отпустил. Надевай свою шляпку и шаль, и вперед. Про багаж придется забыть! Если что, пусть его честь адмирал сам осмотрит твое барахло и убедится, что там ничего не припрятано. К твоим пожиткам я проявлю большую суровость, чем к тебе, – с этими словами старик буквально выпроводил ее из комнаты.
Повозка уже стояла во дворе, у заднего крыльца, и Доукс поправлял упряжь. Все вокруг было покрыто утренним инеем, сверкавшим на солнце. Даже шкура Брута и Кассия серебрилась морозными кристаллами. Мейзи воспользовался своим влиянием и уговорил Доукса подбросить девицу до Оссори, тот с некоторым сомнением согласился и даже дал ей кожаную подушку, чтобы было поудобнее. Подрагивая от холода, Магдален ждала, пока возница соберется в путь. Она чувствовала себя теперь совсем беспомощной и одинокой. Ночные приключения теперь казались ей глупыми и ничтожными. Ветеран прослезился, поцеловал ее в щеку и махнул на прощание. Он помог ей забраться в повозку и прошептал, что она все же такая стройная да хорошенькая. Теперь все было сказано, и возница занял свое место и взял в руки поводья.
Магдален оглянулась. Последнее, что она видела в Сент-Круксе – старый моряк, который брел через двор в сопровождении собак. До нее донеслась и его прощальная фраза:
– Воровство или не воровство, но она взрослая девушка, она отвечает за свои поступки. Но какая жалость! – вздыхал старик Мейзи.
КОНЕЦ СЕДЬМОГО АКТА
Интермедия
Корреспонденция, в которой история получает развитие
От Джорджа Бертрама адмиралу Бертраму
Лондон, 3 апреля 1848 г.
Дорогой дядя,
вынужден сообщить Вам о непредвиденном препятствии, которого никто из нас не ждал, когда мы говорили в Сент-Круксе. Пока я тратил время на ферме, Тир-релы приготовились к отъезду из Лондона. Я только что вернулся из Портленд-Плейс, дом заперт, а семья (естественно, вместе с мисс Ванстоун) вчера уехала из Англии, чтобы провести наступающий сезон в Париже.
Прошу Вас не волноваться из-за этого. Теперь ничто не имеет значения. Я узнал адрес Тиррелов во Франции и намерен сегодня отправиться следом через Канал. Судьба ждет меня в Париже, как могла бы ждать в Лондоне. Сиднем сидеть не стану, это я Вам обещаю. Никогда еще я так не спешил. Как только будут результаты, я Вам все сообщу.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 140
