Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 163
Трокадеро. Квартал площади Этуаль. Время шло. Начало светать. Люди выходили из домов. Слышались шаги на тротуарах.
Невозможно было, не применив оружия, убить ребенка посреди улицы и при этом не привлечь внимания.
— Так или иначе, они должны встретиться, — решил комиссар, словно отгоняя от себя кошмарное видение.
В этот миг загорелась лампочка на карте. Как будто заранее зная, о чем пойдет речь, Лекер ответил вместо своего коллеги:
— Да. Я и не сомневался… Благодарю… — И объяснил: — По поводу двух апельсинов. Найден мальчишка, североафриканец, он заснул в зале ожидания третьего класса Северного вокзала. У него в кармане еще был один апельсин. Он живет в Восемнадцатом округе, удрал сегодня утром из дому, потому что его избили.
— Ты думаешь, Биб погиб?
Оливье Лекер так хрустнул пальцами, что казалось, он их сломает.
— Если бы он погиб, Любэ вернулся бы домой — ему нечего было бы больше опасаться.
Значит, борьба продолжалась в омытом солнцем Париже, по которому гуляли родители со своими празднично разодетыми детьми.
— Вероятно, боясь потерять в толпе след преступника, Биб к нему приблизился…
Возможно, Любэ заговорил с ним, угрожая револьвером: «Если ты позовешь на помощь, я выстрелю…»
Итак, каждый из них преследовал свою цель: задача одного — избавиться от мальчишки, завлечь его в безлюдное место и прикончить; задача второго — поднять тревогу, но так, чтобы убийца не успел выстрелить.
Каждый думал о своем. Каждый рисковал жизнью.
— К центру города, где много полицейских, Любэ, конечно, не пойдет. К тому же большинство из них знает его.
С площади Этуаль они, вероятно, поднимались к Монмартру, не к той его части, где ночные кабаре, а туда, где живет бедный люд, к тем унылым улочкам, которые в такой день, как сегодня, казались глубокой провинцией.
Половина третьего. Ели ли они? Неужели Любэ, несмотря на грозившую ему опасность, мог столько времени выдержать, не пропустив и рюмки?
— Скажите мне, господин комиссар…
Андрэ Лекеру, как он ни старался, никак не удавалось придать своему голосу уверенность, ему все казалось, что он вмешивается не в свое дело.
— В Париже имеются сотни небольших баров, я почти все их знаю. Что, если начать с кварталов, где они вероятнее всего могут быть, и бросить туда побольше людей…
Не только все находившиеся в комнате изъявили желание принять участие в поисках, но, когда Сайяр дал знать на Набережную Орфевр, шесть дежурных инспекторов немедленно сели за телефоны.
— Алло! «Бар друзей»? Скажите, не появлялся ли у вас пожилой человек в черном пальто в сопровождении десятилетнего мальчишки?
Лекер опять ставил крестики, но уже не в свою записную книжку, а в рекламный календарь. Там страниц десять, по меньшей мере, было отведено под бары с самыми затейливыми названиями. Некоторые из них оказались закрытыми. В других играла музыка, звуки которой доносились в телефонную трубку.
На плане города, лежавшем раскрытым на столе, по мере поступления ответов синим карандашом ставили галочки. Когда они добрались до площади Клиши, позади нее, в маленьком переулке с весьма скверной репутацией, удалось наконец поставить первую красную точку.
— Приблизительно около двенадцати такой тип заходил к нам. Он выпил три рюмки кальвадоса и заказал белого вина для мальчишки. Но тот пить не захотел. В конце концов выпил и съел два крутых яйца…
По лицу Оливье Лекера можно было подумать, что он слышит голос сына.
— Вы не знаете, куда они пошли?
— В сторону Батиньоль… Мужчина был уже крепко под мухой.
Отцу тоже очень хотелось сесть к телефону и начать звонить, но свободных аппаратов больше не было, и он ходил от одного к другому, нахмурив брови.
— Алло! «Занзибар»? Не видели ли вы сегодня утром…
Едва один успевал произнести эти слова, как другой уже подхватывал их словно припев.
Улица Дамремон. На самом верху Монмартра. В половине второго они там были. Человек разбил рюмку, движения его становились все более неуверенными. Мальчишка сделал вид, что идет в уборную, мужчина тотчас же последовал за ним. Тогда мальчишка раздумал, будто испугался чего-то.
— Странный тип. Он все время хихикал с видом человека, который хочет с кем-то сыграть шутку.
— Слышишь, Оливье? Биб полтора часа назад там был…
Андрэ Лекер теперь уже боялся высказать вслух свои мысли. Борьба подходила к концу. Раз уж Любэ начал пить, он не остановится. Что все это сулит мальчугану?
С одной стороны, может, оно и хорошо для Биба, если у него хватит терпения ждать и он не будет предпринимать никаких рискованных шагов.
Но если он ошибается, если он считает своего спутника более пьяным, чем есть на самом деле, если…
Взгляд Андрэ Лекера упал на брата, и на минуту он представил себе, во что бы тот превратился, если бы не астма, помешавшая ему спиться.
— Да… Как вы сказали?.. Бульвар Ней? Они были уже почти на окраине Парижа. Стало быть, бывший полицейский вовсе не так пьян. Он шел намеченным путем, уводя понемногу ребенка за пределы города, к его окраинам.
Три полицейские машины уже выехали в тот квартал. Туда же были направлены и все имевшиеся в их распоряжении мотоциклисты. Даже сам Жанвье и тот отправился вслед за ними в маленькой машине комиссара. Больших трудов стоило удержать отца, который во что бы то ни стало хотел ехать вместе с ним.
— Ведь тебе уже говорили: здесь мы первыми узнаем все новости…
Ни у кого не было времени даже сварить кофе. Все были невероятно возбуждены. Говорили раздраженно, резко.
— Алло! «Восточный бар»? Алло! Кто у телефона? Это спрашивал Андрэ Лекер; вдруг он поднялся, продолжая держать трубку у уха и делая странные знаки, чуть не топая ногами.
— Как?.. Не кричите в трубку… Тогда и все остальные услышали звонкий, похожий на женский голос:
— Послушайте, я же говорю… Алло, послушайте, предупредите полицию, что… Алло! Предупредите полицию, что я его поймал… убийцу… Алло! Как?.. Дядя Андрэ?.. — Голос сник, стал напряженным, испуганным. — Я же вам говорю… Стрелять буду… Дядя Андрэ!
Лекер не помнил, кто взял у него трубку из рук. Он выскочил на лестницу. Чуть не выломал дверь в кабинет телеграфиста.
— Скорей!.. «Восточный бар» у ворот Клиньнякур… Всех имеющихся в распоряжении незанятых полицейских…
И, не дожидаясь, пока телеграфист начнет передавать распоряжение, он, перепрыгивая через четыре ступеньки, вбежал в дежурную комнату и, пораженный, застыв на пороге, уставился на своих товарищей, которые, неподвижные и какие-то размякшие, прислушивались к доносившемуся из трубки, которую держал Сайяр, по-деревенски грубому голосу:
Ознакомительная версия. Доступно 25 страниц из 163
