— Не знаю, — повторила она и часто заморгала, словно пыталась прогнать терзавшие ее мысли.
А Каролина снова и снова осыпала комнату бусинками звонкого смеха.
— Ни за что не догадаешься! Он сказал, что ради меня обязательно встанет! Вот только полежит еще пару минут и встанет. Ради меня, ты понимаешь! Хотя чувствует он себя по-прежнему плохо.
— Ну что ж, я рада, Каролина. Садись за стол. Надеюсь, ты уже вымыла руки?
— Ну, конечно! А еще он сказал, что сегодня вечером мы пойдем гулять. В отличие от других, — при этом девочка выразительно посмотрела на Холмова, — мой папочка всегда держит слово!
— Хватит болтать, — прикрикнула Марта Дворская. — Живо за стол и постарайся больше никому не докучать своими разговорами.
Каролина сделала обиженную гримаску и надула губы.
Дворская повернулась к мужчинам и, словно извиняясь («Ну что с ней поделаешь!»), развела руками.
— Прошу вас, садитесь за стол. Сейчас подойдут и остальные. Уже все готово.
— Спасибо, с удовольствием, — отозвался Шердаков.
И пока хозяйка с горничной быстро и ловко расставляли на столе блюда с едой, столовая действительно стала наполняться. К присутствующим поочередно присоединились: Эмма Блиссова, Женя, чета Кличевых и доктор Энский. Последним пришел Денис Поляков. Звучали обычные в таких случаях реплики: «Доброе утро!», «Как вы себя чувствуете, дорогая?», «Как вам спалось этой поистине спокойной ночью?», «Как вкусно сегодня пахнет!», «Какой чудесный стол!» — и так далее.
Вскоре разговоры смолкли, и слышался только стук ножей и вилок. И, может быть, оттого все без исключения обратили внимание на неожиданное заявление Марты Дворской.
— Ну вот, прекрасно! Я так и знала, что где-то обронила его. Теперь мы можем идти, Светлана.
— Вы нашли ключ? — уточнила горничная.
— Да. Очевидно, он выпал у меня из кармана, а кто-то подобрал его и положил вот сюда, на стол, справа от входа.
— Очевидно.
— Идемте. Я заставлю мужа извиниться перед вами!
Стук вилок на секунду смолк. Надежда Кличева и Эмма Блиссова понимающе переглянулись. Но присутствие капитана помешало возобновлению разговора.
Несколько минут прошло в полном молчании. И вдруг в столовую вбежала горничная. Все сразу почувствовали: что-то случилось. Ее лицо — серое, безжизненное, с расширенными от ужаса глазами ясно говорило об этом.
— Там… там… — хрипела она, хватая ртом воздух.
— Что «там», черт побери?! — неожиданно заорал Олег Кличев, чем до смерти напугал свою жену.
Горничная замотала головой и снова выдавила из себя лишь бессмысленное «там».
Все вскочили со своих мест.
Шердаков вышел из-за стола и подошел к горничной.
— Успокойтесь, милая. Скажите же нам, что произошло?
Она заглянула капитану в глаза и попятилась.
— Там… Григорий Кириллович… У себя в комнате… Кто-то перерезал ему горло.
Часть II
ТЕМНЫЙ ЛИК ПРОШЛОГО
Дворский лежал на кровати, до пояса укрытый одеялом. Его суровое лицо все еще сохраняло естественные краски. Глаза его были закрыты, казалось, он просто спал, равнодушный к внезапному вторжению в его комнату чужих ему людей. Но нет, в том, что Дворский был мертв, сомневаться не приходилось — слишком страшная рана зияла на его шее. Кто-то ударил его ножом, который валялся тут же на ковре рядом с кроватью. На первый взгляд нож был точно такой же, каким убили и полковника Можаева — старый, большой, с тусклым лезвием, покрытый ржавыми пятнами.
Все вокруг было залито кровью. Ею пропитались простыни и подушка. Бурые пятна виднелись также на спинке кровати и на полу.
Внутренне содрогаясь, Шердаков вошел в комнату. Все остальные столпились у входа.
И тут только капитан заметил Марту Дворскую. Она неподвижно лежала на полу в проходе между шкафом и кроватью. Одна рука ее была вытянута и сжимала окровавленный угол одеяла, другая казалась зажатой собственным телом. Лица женщины, скрытого тенью, Шердаков рассмотреть не мог. Света в помещении было недостаточно, а пройти к окну и раздвинуть гардины Шердаков не решился: для этого ему пришлось бы переступить через хозяйку.
Еще несколько секунд капитан молча созерцал картину преступления, затем разрешил войти доктору.
— Прежде всего выясните состояние хозяйки, — распорядился он. — Будьте осторожны.
Энский решительно пересек комнату.
— С ней все в порядке. Она просто без сознания. А вот с ее мужем все намного сложнее: он мертв.
— Вы считаете, я этого не вижу? Можно определить, когда именно его убили?
— Это нетрудно. По всем признакам смерть наступила не более двадцати минут назад.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
Шердаков вытащил из кармана сигарету, закурил.
— Значит, Дворского прирезали незадолго до завтрака? — тихо, словно у самого себя, спросил он.
Ему никто не ответил.
— Так-так. Телефон в доме все еще не работает? Нет? Забавно. Почему до сих пор никому не пришло в голову его починить? Ну что ж, тогда вам, господин Холмов, придется отправиться в милицейское управление. По крайней мере в вас я уверен. Вы были со мной, когда произошло убийство. Остальных прошу никуда не отлучаться. Вскоре мне предстоит побеседовать с каждым в отдельности.
— Вы подозреваете в убийстве кого-то из нас? — спросил Энский.
— Мне, право, жаль… Это настолько очевидно, — холодная улыбка тронула губы Шердакова. — Кстати, я не вижу Эмму Блиссову.
— Она увела девочку, — пояснила Кличева. — Бедный ребенок! Почему это случилось именно сейчас? Вечером отец должен был отвезти ее в город. Удивительно, но Каролина совсем не плакала. Может быть, она не поняла, что произошло?
Марта Дворская неожиданно застонала. Энский быстро склонился над ней и помог подняться. Она оперлась на руку доктора, но его самого, казалось, не замечала. Лицо ее было прозрачно-белым, а взгляд — затуманенным и пустым. Ее губы что-то шептали, но разобрать, что именно, было невозможно.
— Мне нужно задать ей несколько вопросов, доктор. Сможет ли она на них ответить? — спросил Шердаков.
— Не думаю. Она пережила сильный шок и сейчас находится в полной прострации, — ответил Энский.
Капитан, не спуская глаз с хозяйки дома, выпустил несколько колец дыма.
— Хорошо. В таком случае я побеседую с ней позже. У нее будет время прийти в себя. А пока проводите ее в другое помещение. Я намерен запереть эту комнату…
В гостиной Шердаков устроился в кресле за столом, положил перед собой раскрытый блокнот и ручку.
