Теперь все заняло свои места – невероятная борьба, нужная для установления ложного времени смерти; дверь, запертая для того, чтобы тело не обнаружили слишком быстро; крик умирающего. Преступление стало выглядеть логично и продуманно.
Но с того момента, как Пилар Эстравадос громко возвестила о своем открытии насчет воздушного шарика, она стала источником опасности для убийцы. Если он слышал ее, находясь в доме (что было вполне возможно, учитывая звонкий и четкий голос мадемуазель и открытые окна), то ей грозила серьезная опасность. Убийца уже провел по ее вине скверную минуту, когда она сказала о старом мистере Ли: «Должно быть, в молодости он был очень красивым» – и добавила, обращаясь к Сагдену: «Совсем как вы». Она имела в виду буквальное сходство, и Сагден это знал. Неудивительно, что он побагровел и едва не задохнулся. Для него это было абсолютно неожиданно и смертельно опасно. После этого Сагден надеялся обвинить в убийстве Пилар Эстравадос, но это оказалось нелегко, так как у не получающей наследства внучки старика не могло быть никаких очевидных мотивов для убийства. Позднее, услышав из дома ее замечание о шарике, Сагден решился на крайние меры. Он установил ядро, когда мы сидели за ленчем. К счастью, это чудом не сработало.
Последовало гробовое молчание.
– Когда вы убедились окончательно? – спросил наконец Сагден.
– Я не был полностью уверен, – ответил Пуаро, – пока не принес фальшивые усы и не приставил их к портрету Симеона Ли. Лицо, смотревшее на меня, было вашим.
– Надеюсь, его душа сгниет в аду! – сквозь зубы процедил Сагден. – Я рад, что сделал это!
– По-моему, Пилар, – сказала Лидия Ли, – тебе лучше оставаться у нас, пока мы не сможем тебя как следует устроить.
– Вы очень добрая, Лидия, – отозвалась Пилар. – Легко прощаете людей, не поднимая лишнего шума.
– Я все еще называю тебя Пилар, – улыбнулась Лидия, – хотя, очевидно, тебя зовут по-другому.
– Да, меня зовут Кончита Лопес.
– Кончита тоже красивое имя.
– Я очень благодарна вам, Лидия, но вы не должны из-за меня беспокоиться. Я выхожу замуж за Стивена, и мы собираемся в Южную Африку.
– Это хорошее решение, – одобрила Лидия.
– Раз вы так любезны, Лидия, – робко сказала Пилар, – то не будете возражать, если мы как-нибудь снова приедем к вам на Рождество? Тогда у нас будут хлопушки, горячий пудинг, блестящие штучки на елке и маленькие снеговики.
– Конечно, приезжайте! Увидите настоящее английское Рождество.
– Спасибо. Это Рождество было не из приятных.
– Что верно, то верно, – вздохнула Лидия.
– До свидания, Элфред, – попрощался Харри. – Едва ли я буду снова мозолить тебе глаза. Я отправляюсь на Гавайи – давно собирался поселиться там, если обзаведусь деньгами.
– До свидания, Харри, – сказал Элфред. – Надеюсь, ты будешь наслаждаться жизнью.
– Прости, старина, что я так тебе досаждал, – смущенно произнес Харри. – У меня скверное чувство юмора. Не могу удержаться, чтобы не подразнить кого-нибудь.
– Очевидно, мне следует научиться понимать шутки, – с усилием отозвался Элфред.
– Ну, пока, – с облегчением сказал Харри.
– Дэвид, мы с Лидией решили продать это место, – сообщил Элфред. – Я подумал, что тебе захочется взять кое-что из маминых вещей – кресло или скамеечку для ног. Ты всегда был ее любимцем.
– Спасибо, Элфред, – поколебавшись, ответил Дэвид, – но я не хочу ничего отсюда брать. Думаю, лучше полностью порвать с прошлым.
– Понимаю, – кивнул Элфред. – Возможно, ты прав.
– До свидания, Элфред. До свидания, Лидия, – попрощался Джордж. – Ужасное время мы здесь провели. А ведь еще предстоит суд. Вся постыдная история выйдет наружу – ведь Сагден… э-э… сын нашего отца. Хорошо бы кто-нибудь смог его убедить сделать заявление, что он придерживается коммунистических взглядов и ненавидел отца как капиталиста.
– Неужели ты полагаешь, Джордж, – сказала Лидия, – что такой человек, как Сагден, будет лгать для нашего успокоения?
– Возможно, нет, – согласился Джордж. – Все равно, этот тип – сумасшедший.
– До свидания, – сказала Мэгдалин. – Давайте проведем следующее Рождество на Ривьере или еще где-нибудь, где будет по-настоящему весело.
– Это зависит от валютного курса, – всполошился Джордж.
– Не будь скупым, дорогой, – одернула его Мэгдалин.
Элфред вышел на террасу. Лидия склонилась над каменной раковиной. При виде мужа она выпрямилась.
– Ну вот, – вздохнул он. – Все уехали.
– Какое облегчение, – сказала Лидия.
– Пожалуй, – согласился Элфред. – Тебе бы тоже хотелось уехать отсюда?
– А ты бы возражал? – спросила она.
– Нисколько. Мы с тобой можем увидеть столько интересного… А жизнь здесь постоянно напоминала бы нам об этом кошмаре. Слава богу, все кончилось!
– Благодаря Эркюлю Пуаро.
– Да. Удивительно, как все стало на свои места после его объяснений.
– Да, как в картинке-загадке, когда разрозненные фрагменты складываются в единое изображение.
– Непонятно только одно, – сказал Элфред. – Что делал Джордж после телефонного разговора? Почему он не хотел об этом рассказывать?
– А ты не понял? Я все время это знала. Рылся в бумагах на твоем столе.
– Не может быть, Лидия! Джордж на такое не способен!
– Еще как способен. Он ужасно любопытен относительно денежных дел. Но, конечно, он скорее оказался бы на скамье подсудимых, чем признался бы в этом.
– Ты делаешь новую композицию? – спросил Элфред.
– Да.
– Что на сей раз?
– Думаю, это будет сад Эдема, – ответила Лидия. – Новая версия – без змея и с Адамом и Евой уже не первой молодости.
– Какой терпеливой ты была все эти годы, Лидия, – мягко произнес Элфред. – Ты была так добра ко мне.
– Дело в том, Элфред, что я люблю тебя, – отозвалась Лидия.
– Боже, благослови мою душу! – воскликнул полковник Джонсон. – Честное слово! – Откинувшись на спинку стула, он добавил жалобным тоном: – Лучший из моих людей! Куда катится полиция?
– У каждого полицейского есть личная жизнь, – ответил Пуаро. – Сагден был очень гордым человеком.
Полковник Джонсон покачал головой.
Чтобы облегчить душу, он поворошил ногой поленья в очаге и промолвил:
– Я всегда говорил: нет ничего лучше камина.
Эркюль Пуаро, ощущая, как сквозняк обдувает ему шею, подумал:
«Pour moi[44], я предпочитаю центральное отопление…»
Джеймс Уоттс – муж старшей сестры Агаты Кристи. (Здесь и далее примеч. перев.)
Вельд – южноафриканская степь.
Бёрн-Джонс, Эдвард Коули (1833–1898) – английский художник.
Намек на притчу о блудном сыне, в честь возвращения которого отец велел заколоть откормленного тельца (Евангелие от Луки, 15:11–32).
Имеются в виду семь жен Синей Бороды из сказки Шарля Перро.
Вильгельм Завоеватель – герцог Нормандский, ставший в 1066 г. английским королем Вильгельмом I, когда под его предводительством норманны завоевали Англию.
Английская народная сказка.
День подарков – первый будний день после Рождества, когда принято дарить подарки слугам и работникам сферы обслуживания – почтальонам и прочим.
См. роман «Трагедия в трех актах».
Из лучших побуждений, разумеется (фр.).
Недомогание (фр.).
Мой друг (фр.).
Отлично (фр.).
В Англии окна поднимаются и опускаются.
Тем не менее (фр.).
Pillar – колонна (англ.).
Семейный совет (фр.).
«И он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал их ему» (Евангелие от Луки, 15:16).
Хорошенькая куколка. Только взгляд у нее жесткий (фр.).
Она отлично ломает комедию, эта малышка… (фр.)
Старина (фр.).
В трагедии У. Шекспира «Отелло» Яго обманом пробуждает в Отелло ревность, приведшую его к убийству Дездемоны.
Марат, Жан-Поль (1743–1793) – один из вдохновителей кровавого террора во время Французской революции. Страдая кожным заболеванием, он принимал просителей, сидя в ванне, где и был заколот Шарлоттой Корде.
