– Ты имеешь в виду, – сердито осведомился Элфред Ли, – что представилась моему отцу как его внучка и играла на его привязанности к тебе?
Пилар кивнула.
– Да, я сразу поняла, что очень ему нравлюсь, – безмятежно отозвалась она.
– Это возмутительно! – брызгая слюной, заявил Джордж Ли. – Преступно! Попытка получения денег при помощи обмана…
– От тебя она ничего не получила, старина! – прервал его Харри Ли. – Я на твоей стороне, Пилар! Меня восхищает твоя смелость. И слава богу, я тебе больше не дядя! Это дает мне возможность действовать куда свободнее.
Пилар обернулась к Пуаро:
– Вы все знали? Давно?
Пуаро улыбнулся:
– Мадемуазель, если бы вы изучали законы Менделя[40], то знали бы, что у двух голубоглазых супругов не может быть детей с карими глазами. Я не сомневался, что ваша мать была почтенной и респектабельной дамой. Следовательно, вы не Пилар Эстравадос. Когда вы проделали ваш трюк с паспортом, я окончательно в этом убедился. Понимаете, это было изобретательно, но недостаточно.
– Вся история недостаточно изобретательна, – весьма недружелюбно произнес суперинтендент Сагден.
Пилар уставилась на него:
– Не понимаю…
– Вы кое-что нам рассказали, но, думаю, о большем умолчали.
– Оставьте ее в покое! – рявкнул Стивен.
Сагден не обратил на него внимания.
– Вы сказали, – продолжал он, – что после обеда поднялись к комнате вашего деда и что это желание было импульсивным. Но у меня иные предположения. Это вы украли алмазы. Вы рассматривали их и, возможно, припрятали, когда клали в сейф, а старик ничего не заметил. Обнаружив пропажу, он сразу понял, что камни могли взять только двое. Одним был Хорбери, который мог узнать шифр сейфа, прокрасться ночью в комнату и взять алмазы. Второй были вы.
Ну, мистер Ли сразу принял меры. Он позвонил мне и попросил прийти. Потом передал вам, чтобы вы явились к нему сразу после обеда. Вы сделали это, и мистер Ли обвинил вас в краже. Вы все отрицали, но он настаивал. Не знаю, что произошло дальше – возможно, он понял, что вы не его внучка, а ловкая профессиональная воровка. Как бы то ни было, вам грозило разоблачение, и вы набросились на него с ножом. Началась борьба, и он закричал. Вы быстро выбежали из комнаты, повернули ключ снаружи и, зная, что не успеете убежать до прихода других, скользнули в нишу со статуями.
– Это неправда! – пронзительно закричала Пилар. – Я не крала алмазы! Я не убивала его! Клянусь Пресвятой Девой!
– Тогда кто? – резко осведомился Сагден. – Вы говорите, что видели фигуру, стоявшую у двери мистера Ли. Согласно вашим показаниям, этот человек должен быть убийцей. Больше никто не проходил мимо ниши! Но мы знаем только от вас, что там вообще кто-то стоял. Иными словами, вы выдумали это, чтобы очистить себя от подозрений!
– Конечно, она виновна! – подхватил Джордж Ли. – Это абсолютно ясно! Я всегда говорил, что отца убил посторонний! Нелепо предполагать, будто кто-то из членов его семьи сделал такое! Это… это было бы противоестественно!
Пуаро шевельнулся на стуле.
– Я с вами не согласен, – сказал он. – С учетом особенностей характера Симеона Ли это было бы вполне естественно.
– Что-что? – У Джорджа отвисла челюсть. Он уставился на Пуаро.
– По-моему, именно это и произошло, – продолжал Пуаро. – Симеон Ли был убит собственной плотью и кровью по причине, которая казалась убийце достаточно веской.
– Один из нас? – воскликнул Джордж. – Я протестую…
Голос Пуаро был твердым как сталь:
– Обвинить можно каждого из присутствующих. Начнем с вас, мистер Джордж Ли. Вы не любили своего отца, но поддерживали с ним хорошие отношения ради денег. В день смерти он угрожал урезать ваше содержание. Вы знали, что в случае его смерти, возможно, унаследуете весьма солидную сумму. Вот вам мотив. Вы заявили, что после обеда пошли звонить по телефону. Звонить-то вы звонили, но разговор продолжался всего пять минут. После этого вы легко могли подняться в комнату отца, завязать с ним разговор, а потом внезапно напасть на него и убить. Вы вышли из комнаты и повернули ключ снаружи, надеясь, что преступление припишут грабителю. Но в панике вы не позаботились о том, чтобы открыть окно, дабы поддержать теорию ограбления. Это было глупо, но вы, простите мою откровенность, довольно глупый человек. Тем не менее, – добавил Пуаро после паузы, во время которой Джордж тщетно пытался заговорить, – многие глупые люди становятся преступниками.
Он устремил взгляд на Мэгдалин.
– У мадам также имелся мотив. Думаю, что она по уши в долгах, к тому же тон некоторых замечаний вашего отца мог… вызвать у нее беспокойство. У нее тоже нет алиби. Она ходила к телефону, но не звонила, а в том, что она делала, мы можем полагаться лишь на ее слова…
Пуаро сделал очередную паузу.
– Перейдем к мистеру Дэвиду Ли. Мы неоднократно слышали о присущих членам семьи Ли мстительности и злопамятности. Мистер Дэвид Ли не забыл и не простил того, как его отец обращался с его матерью. Последняя насмешка отца над покойной леди могла оказаться и последней соломинкой. Дэвид Ли якобы играл на рояле во время убийства. По странному совпадению, он играл похоронный марш. Но предположим, марш играл кто-то другой, знавший о его намерениях и одобрявший их.
– Это постыдное предположение, – спокойно сказала Хильда Ли.
Пуаро повернулся к ней:
– Тогда вот вам другое, мадам. Это вы прокрались наверх, чтобы свершить суд над человеком, которого не могли простить. Такие женщины, как вы, могут быть ужасны в гневе…
– Я не убивала его, – заявила Хильда.
– Мистер Пуаро абсолютно прав, – вмешался суперинтендент Сагден. – Обвинить можно каждого, кроме мистера Элфреда Ли, мистера Харри Ли и миссис Элфред Ли.
– Я бы не исключал даже этих троих, – вежливо возразил Пуаро.
– Ну, знаете, мистер Пуаро… – запротестовал суперинтендент.
– Какие же доводы говорят против меня, мсье Пуаро? – осведомилась Лидия Ли, слегка улыбнувшись и приподняв брови.
– Ваш мотив я опускаю, мадам, – с поклоном отозвался Пуаро. – Он достаточно очевиден. Что до остального, то в тот вечер на вас было платье из тафты с ярким рисунком и накидкой. Напомню, что ваш дворецкий Трессилиан близорук. Предметы на расстоянии кажутся ему смутными и неопределенными. Напомню также, что ваша гостиная очень велика и освещена лампами с тяжелыми абажурами. За две минуты до того, как послышались крики, Трессилиан вошел в гостиную, чтобы забрать кофейные чашки. Ему показалось, что он видит вас в знакомой позе у дальнего окна, наполовину скрытую тяжелыми занавесями.
– Он действительно видел меня, – сказала Лидия Ли.
– А мне кажется возможным, что Трессилиан видел накидку вашего платья, прикрепленную к оконной портьере, чтобы создать впечатление, будто вы там стоите.
– Но я в самом деле там стояла, – возразила Лидия.
– Как вы смеете предполагать… – начал Элфред.
Харри прервал его:
– Пускай продолжает, Элфред. Наша очередь – следующая. Каким образом, мсье Пуаро, Элфред мог убить своего любимого папу, когда мы оба были в гостиной во время преступления?
– Это очень просто, – просиял Пуаро. – Достовернее всего кажутся алиби, которые другие свидетели подтверждают с неохотой. Всем известно, что вы с вашим братом в плохих отношениях. Вы публично насмехались над ним. Он тоже не говорил о вас доброго слова. Но предположим, что все это – детали хитроумного плана. Предположим, Элфред Ли устал ходить на задних лапках перед придирчивым родителем. Предположим, вы с ним сговорились некоторое время тому назад. Ваш план состоял в следующем. Вы возвращаетесь домой. Элфред притворяется, что возмущен вашим присутствием. Он демонстративно проявляет к вам неприязнь и ревность, а вы – презрение к нему. Наступает вечер убийства, которое вы вдвоем так ловко спланировали. Один из вас остается в столовой, громко и сердито разговаривая, словно там ссорятся двое. Другой поднимается наверх и совершает преступление…
Элфред вскочил на ноги.
– Вы сам дьявол! – крикнул он.
Сагден уставился на Пуаро.
– Вы в самом деле думаете… – начал он.
– Я должен был показать вам все возможности! – В голосе Пуаро внезапно послышались властные нотки. – Все это могло произойти. Но что произошло в действительности, мы узнаем, только перейдя от внешней реальности к внутренней… – Помолчав, он медленно произнес: – Как я уже неоднократно говорил, мы должны обратиться к характеру самого Симеона Ли.
Последовала минутная пауза. Как ни странно, негодование и враждебность испарились как по волшебству. Аудитория полностью подчинилась магии личности Эркюля Пуаро. Они как зачарованные наблюдали за ним, когда он начал медленно говорить:
– Покойный является центром всей тайны. Мы должны поглубже проникнуть в сердце и ум Симеона Ли и посмотреть, что мы там обнаружим. Ибо человек живет и умирает не сам по себе. То, что он имеет, он передает потомкам.
