– О! – Пилар всплеснула руками. – Какие красивые шары! Золотые и серебряные!
– Их вешают на елку вместе с подарками для слуг. А вот этих маленьких снеговиков, сверкающих, словно на морозе, ставят на обеденный стол. А здесь воздушные шарики всех цветов!
– О! – Глаза Пилар сияли от возбуждения. – Можно мы надуем пару? Лидия не будет возражать. Я так люблю воздушные шарики!
– Сущее дитя! – усмехнулся Стивен. – Какой вам нравится?
– Красный, – ответила Пилар.
Они взяли по шару и начали усердно их надувать. Пилар засмеялась, и из ее шарика сразу вышел воздух.
– Вы выглядите так забавно с надутыми щеками!
Она снова принялась за работу. Завязав надутые шарики, они стали подбрасывать их вверх.
– Пошли в холл – там больше места, – предложила Пилар.
Они перебрасывались шарами и весело смеялись, когда в холл вошел Пуаро.
– Играете в les jeux d’enfants?[38] – осведомился он, снисходительно глядя на них. – Симпатичные шарики!
– Мой – красный, – отозвалась запыхавшаяся Пилар. – Он гораздо больше, чем его. Если мы вынесем их из дому, они улетят прямо в небо!
– Давайте отправим их туда и загадаем желание, – предложил Стивен.
– Отличная идея!
Пилар побежала к двери в сад. Стивен последовал за ней. Пуаро тоже вышел, все еще снисходительно улыбаясь.
– Я хочу очень много денег! – объявила Пилар.
Она встала на цыпочки, держа нитку шарика. Подул ветер, и нитка натянулась. Пилар отпустила ее, и шарик поплыл, подгоняемый ветром.
– Вы не должны были объявлять ваше желание, – засмеялся Стивен.
– Почему?
– Потому что тогда оно не исполнится. А теперь я загадаю желание.
Стивен отпустил свой шар, но ему не повезло. Шарик отлетел в сторону, наткнулся на куст остролиста и с шумом лопнул.
Пилар подбежала к нему.
– Шар лопнул! – трагическим тоном возвестила она и добавила, коснувшись носком туфли обрывка резины: – Так вот что я подобрала в комнате дедушки. У него тоже был воздушный шарик, только розовый.
Пуаро издал резкий возглас. Пилар обернулась к нему.
– Ничего страшного, – сказал Пуаро. – Я просто споткнулся. – Он посмотрел в сторону дома. – Как много окон! У дома, мадемуазель, есть свои глаза и уши. Досадно, что англичане так любят открывать окна.
На террасу вышла Лидия.
– Ленч подан, – сообщила она. – Пилар, дорогая, все устроилось как нельзя лучше. После ленча Элфред объяснит тебе подробности.
Они вернулись в дом. Пуаро вошел последним. Он выглядел серьезным.
Ленч подошел к концу.
Когда все вышли из столовой, Элфред сказал Пилар:
– Пройдемте ко мне в комнату. Я хочу поговорить с вами.
Он повел ее через холл в свой кабинет, закрыв за собой дверь. Остальные направились в гостиную. Только Эркюль Пуаро задержался в холле, задумчиво глядя на закрытую дверь кабинета.
Внезапно он заметил старого дворецкого, стоявшего рядом со смущенным видом.
– В чем дело, Трессилиан? – спросил Пуаро.
Старик выглядел обеспокоенным.
– Я хотел поговорить с мистером Ли, – сказал он, – но решил его не тревожить.
– Что-нибудь произошло?
– Да, странная вещь, сэр. Кажется просто бессмысленной.
– Рассказывайте, – потребовал Эркюль Пуаро.
Трессилиан колебался.
– Дело вот в чем, сэр, – заговорил он. – Вы, должно быть, заметили, что с обеих сторон парадной двери лежали каменные пушечные ядра – большие и тяжелые. Ну, сэр, одно из них исчезло.
Пуаро поднял брови.
– Когда? – спросил он.
– Этим утром оба были на месте, сэр. Могу в этом поклясться.
– Давайте посмотрим.
Они вместе вышли через парадную дверь. Наклонившись, Пуаро обследовал оставшееся ядро. Когда он выпрямился, его лицо было мрачно.
– Кому могло понадобиться красть такую вещь, сэр? – дрожащим голосом спросил Трессилиан. – Какой в этом смысл?
– Мне это не нравится, – сказал Пуаро. – Совсем не нравится…
Трессилиан с беспокойством наблюдал за ним.
– Что творится в доме, сэр? С тех пор как убили хозяина, здесь все не так, как прежде. Я хожу как во сне – все путаю, а иногда мне кажется, что я уже не могу доверять собственным глазам.
– Вы не правы, – возразил Эркюль Пуаро. – Ваши глаза – именно то, чему вы должны доверять.
Дворецкий покачал головой:
– Мое зрение ухудшилось. Я путаю вещи… и людей. Стар я стал для своей работы.
Пуаро похлопал его по плечу:
– Бодритесь!
– Благодарю вас, сэр, вы очень добры. Но ничего не поделаешь – я слишком стар. Все время вспоминаю прежние дни и лица – мисс Дженни, мистера Дэвида и мистера Элфреда. Я представляю их себе молодыми джентльменами и леди. С того вечера, когда мистер Харри вернулся домой…
Пуаро кивнул:
– Так я и думал. Только что вы сказали: «С тех пор как убили хозяина», но ведь это началось раньше, не так ли? С тех пор как мистер Харри вернулся домой, все изменилось и стало казаться нереальным.
– Вы правы, сэр, – ответил дворецкий. – Именно тогда это и началось. Мистер Харри всегда приносил в дом неприятности. – Его взгляд снова устремился на пустой каменный постамент. – Кто же мог взять ядро, сэр? И для чего? Прямо как в сумасшедшем доме!
– Боюсь, безумие тут ни при чем, – сказал Пуаро. – Кое-кто находится в большой опасности.
Он повернулся и вошел в дом.
В этот момент Пилар вышла из кабинета. На ее щеках алели пятна. Она шла с высоко поднятой головой, ее глаза ярко блестели.
Когда Пуаро подошел к ней, она внезапно топнула ногой и заявила:
– Я не возьму их!
Пуаро поднял брови:
– Чего вы не возьмете, мадемуазель?
– Элфред только что сказал, что я должна получить ту часть денег, которую дедушка оставил моей матери.
– Ну?
– Элфред объяснил, что я не могу получить ее по закону, но он, Лидия и остальные считают, что она должна достаться мне. Они говорят, что это вопрос справедливости.
– Ну? – повторил Пуаро.
Пилар снова топнула ногой:
– Неужели вы не понимаете? Они отдают мне эти деньги…
– И это оскорбляет вашу гордость? Но ведь они говорят правду – по справедливости эти деньги должны принадлежать вам.
– Вы не понимаете…
– Напротив – я все отлично понимаю.
Девушка сердито отвернулась.
В дверь позвонили. Бросив взгляд через плечо, Пуаро увидел снаружи силуэт суперинтендента Сагдена.
– Куда вы идете? – быстро спросил он Пилар.
– В гостиную – к остальным.
– Отлично. Оставайтесь с ними. Не ходите по дому одна – особенно в темноте. Будьте настороже. Вам никогда не будет грозить бо́льшая опасность, чем сегодня, мадемуазель.
Пуаро повернулся и пошел навстречу Сагдену.
Последний подождал, пока Трессилиан вернется в свою буфетную, и протянул Пуаро телеграмму:
– Прочтите. Она от южноафриканской полиции.
Телеграмма гласила: «Единственный сын Эбенезера Фэрра умер два года назад».
– Теперь мы все знаем! – сказал Сагден. – Даже забавно – я шел совсем по другому следу…
Высоко подняв голову, Пилар вошла в гостиную.
Она направилась прямо к Лидии, которая сидела у окна и что-то вязала.
– Я пришла сообщить вам, Лидия, – сказала она, – что не возьму эти деньги. Я намерена уехать немедленно…
Лидия выглядела удивленной.
– Дитя мое, – заговорила она, отложив вязанье, – должно быть, Элфред очень плохо объяснил. Если тебе кажется, что речь идет о подачке, то это совсем не так. Дело вовсе не в нашей доброте и щедрости, а в том, что правильно и что нет. При обычных обстоятельствах деньги получила бы твоя мать, а ты унаследовала бы их от нее. Это твое право как ее дочери. Вопрос не в благотворительности, а в справедливости.
– Именно поэтому я не могу принять эти деньги! – яростно возразила Пилар. – Я наслаждалась пребыванием здесь. Это было забавным приключением, но теперь вы все испортили! Я уезжаю сейчас же и больше никогда вас не побеспокою…
Ее душили слезы. Она повернулась и выбежала из комнаты.
Лидия уставилась ей вслед.
– Я и понятия не имела, что девочка так это воспримет! – беспомощно сказала она. – Малышка кажется расстроенной.
Джордж откашлялся и напыщенно произнес:
– Как я говорил утром, решение было неверным в принципе. Пилар хватило ума понять это. Она отказывается принимать подачку…
– Это не подачка. Это ее право! – резко сказала Лидия.
– По-видимому, она так не думает, – отозвался Джордж.
В гостиную вошли Сагден и Пуаро. Суперинтендент огляделся вокруг.
– Где мистер Фэрр? – спросил он. – Я хочу поговорить с ним.
Прежде чем кто-нибудь успел заговорить, Эркюль Пуаро резко осведомился:
– Где сеньорита Эстравадос?
– Она заявила, что намерена уехать, – с нотками злорадства в голосе ответил Джордж. – Очевидно, с нее достаточно английских родственников.
Пуаро круто повернулся.
– Пошли! – сказал он Сагдену.
Когда двое мужчин вышли в холл, сверху послышались тяжелый удар и крик.
