Дверь открыла сама миссис Скепс, смуглая красавица с густой копной вьющихся черных волос, черными бровями и ресницами и темно-зелеными глазами.
— Входите, капитан.
По длинному коридору она провела его через весь дом на застекленную веранду с чугунными оконными рамами в стиле модерн, выкрашенными в белый цвет. Несмотря на множество растений, самые высокие из которых касались листьями прозрачной крыши, тут оставалось вдоволь места для белого столика со стульями и двух канапе с белой обивкой. Цветочные горшки тоже все были окрашены в белый цвет, отметил Кармайн; миссис Скепс — перфекционистка: зелень должна быть зеленой, все остальное — белым.
Она предложила ему выпечку, и Кармайн, не позавтракавший по дороге, с удовольствием расправился с малюсенькими пирожными, запив их парой чашечек (не кружек!) кофе. Только после этого перевел разговор с любезностей и общих фраз к вещам менее приятным.
— Вы ведь не выходили замуж во второй раз? — спросил он.
— Нет. Дезмонд был моей единственной любовью. — Она произнесла полное имя Скепса так, будто никогда и не называла его иначе. И тем же спокойным голосом огорошила: — Мы как раз собирались помириться.
Кармайн удивленно уставился на ее лицо, по-прежнему гладкое и спокойное.
— Правда? Спустя столько времени?
— Да, ради нашего сына. Четыре месяца назад я связалась с Дезмондом, и мы несколько раз это обсуждали. У него ведь была другая женщина.
— Если и так, миссис Скепс, нам неизвестно, кто она.
— Эрика Давенпорт, разумеется.
— Сама она решительно это отрицает, мэм.
— Ну, еще бы! Собственно говоря, это не было серьезным увлечением. Ни с той ни с другой стороны. Тем не менее, капитан, одним из моих условий было то, чтобы он порвал с ней все отношения.
— И он порвал?
— Да, вскоре после нашего первого разговора.
— Он ей не делал какого-нибудь подарка на прощание: бриллиантовые серьги и кулон, например? — заинтересовался Кармайн. Что ж, как заявила Эрика Давенпорт, любопытство было его пороком.
Миссис Скепс искренне рассмеялась:
— Кто, Дезмонд? Нет. Он, может, и самый богатый человек в Америке, но такого скрягу еще поискать. — У нее на глазах выступили слезы. — О Господи, мне трудно говорить, даже думать о Дезмонде в прошедшем времени. Нет, то, что Дезмонд подарил Эрике, неизмеримо ценнее бриллиантов, хоть это ему и ничего не стоило.
— Место в правлении среди прочего.
— Вот именно. Не подумайте, я ничего не имею против нее. По крайней мере, когда она у него появилась, он перестал меня преследовать.
— Вы хорошо образованы.
— Я много читаю.
— Корочки — нужная штука, однако, что ни говори, настоящее образование мы получаем не в аудиториях, а благодаря чтению. Но все-таки, почему вы стали предпринимать попытки к примирению, после того как ревность мужа разрушила ваш брак?
— Я ведь сказала, ради сына.
— Разве ему не лучше без всех тех ужасов, которым вас подвергал его отец? Я знаю, читал материалы о разводе.
— Я заставила его пообещать, что такое никогда больше не повторится. Свое слово для Дезмонда было свято. Понимаете, Дезмонд-младший уже почти подросток, а в этом возрасте мальчику очень нужен отец, пусть даже и не совсем адекватный. Ради сына я готова умереть, капитан. И я верю, что Дезмонд сдержал бы слово.
— Теперь все планы рухнули?
— Да, но я хотя бы попыталась, и мой сын знает об этом. Теперь, когда отец умер, мои братья смогут больше общаться с мальчиком — они боялись, пока Дезмонд был жив. Он угрожал, что прикажет их убить, и это были не пустые слова. Говорил, нанять киллера не проблема, если знаешь, к кому обратиться.
«Кто еще это знает? Может быть, доктор Эрика Давенпорт? Филип Смит? Фредерик Коллинз? Гас Первей, хоть он мне и нравится?» — подумал Кармайн, а вслух спросил:
— Как здоровье сына?
— Поправляется, но медленно. Никогда не думала, что ветрянка может быть таким серьезным заболеванием. Кажется, ею все дети болеют. У бедняжки все горло в язвах! Хуже всего, что ему придется остаться на второй год.
— Можно нанять репетиторов и отправить его в летнюю школу, — посоветовал Кармайн, который сам в детстве часто болел.
— Только если ему это будет по силам, — твердым голосом сказала Филомена.
«Ого, какая заботливая мамаша!» — решил Кармайн и перевел разговор в другое русло:
— Расскажите мне об Эрике Давенпорт, миссис Скепс.
— Как человек она не вызывает у меня симпатии, но свое место в правлении она заслужила, чего не скажешь об остальных дармоедах. Нет, к Уолли Грирсону это, конечно, не относится! Он просто сокровище. Когда старик Уолтер Симондс возглавлял юридический отдел, это было что-то: ошибки при заключении договоров, громадные иски по возмещению ущерба, постоянно приходилось что-нибудь улаживать. При Эрике все это постепенно сошло на нет. Дезмонд обожал ее за то, что она сэкономила компании столько денег.
В это мгновение из передней части дома донесся чей-то зычный голос и другой, отвечающий ему, высокий и мальчишеский. После быстрого разговора вновь прибывший вышел на террасу один, без Дезмонда Скепса Третьего. Мужчина мог вполне сойти за брата Кар- майна: высокий, мускулистый, с такой же смуглой кожей, широкими чертами лица и очень умным взглядом. Отличались только волосы (у незнакомца они были по моде длинными) и темно-карие глаза. Джинсы-клеш, белый свитер и джинсовый пиджак смотрелись на нем как вечерний костюм. От Кармайна не укрылось, что вел себя незнакомец по-хозяйски.
— Тони Бера, — представился тот, протягивая руку.
— Кармайн Дельмонико.
— Все в порядке, Филомена? — спросил Бера у миссис Скепс.
— Да, спасибо. — Она повернулась к Кармайну. — Тони, похоже, считает, что весь мир только и думает, как меня погубить.
— Не пренебрегайте верным часовым, миссис Скепс. Я бы не приехал к вам, если бы убийца не разгуливал на свободе. Не думаю, что вы действительно в опасности. Нет. Тем не менее, мистер Бера, я рад видеть вас. Вы живете здесь неподалеку, сэр?
— Да, на этой же улице.
— Вот и хорошо. Согласно завещанию Дезмонда Скепса, все деньги и имущество наследует Дезмонд Скепс Третий. Я должен получить полную копию документа, но пока мне ее почему-то не прислали. Информация поступила от доктора Давенпорт, она звонила капитану Марчиано, но не сообщила никаких деталей, кроме того, что ваш сын наследует все. Может быть, вы просветите меня, мистер Бера?
— К сожалению, я не знал даже того, что вы только что сообщили, — произнес адвокат, нахмурившись.
— Я полагал, что завещание должно быть оглашено в присутствии наследника.
