– Не надо расстраиваться, – сказал Мейсон.
– Нет, меня это очень расстраивает, мистер Мейсон. Боюсь, что всего не знаю. Наконец я пришла к выводу, что тиски закона сжимают меня все сильней и сильней, чтобы я сдалась.
– И вы сдались?
– Да.
– Вы о чем-либо договорились?
– Да. Согласилась на его условия.
– Насколько я понял, вы хотите получить развод.
– Я уже сказала.
– И, как предположил адвокат, вызовете мужа в суд повесткой в пределах территориальных границ штата Колорадо?
– Правильно. Я согласилась составить акт о распоряжении имуществом на условиях мужа, а он со своей стороны согласился приехать в Колорадо, чтобы здесь получить вызов в суд. Поэтому я подумала, что ваш визит связан с актом о распоряжении имуществом и что вы также представляете мужа.
Мейсон покачал головой.
– Я только хочу задать вам несколько вопросов в связи со смертью доктора Самерфилда Мальдена.
– Я никогда не слышала о докторе Мальдене.
– Полагаю, что он погиб в авиакатастрофе.
Она задумалась, нахмурившись.
– Кто, полагают, погиб?
– Доктор Мальден.
Неожиданно она сказала с надеждой в голосе:
– Есть ли хоть малейшая вероятность, что погиб не он, а Дарвин?
– Я не знаю, – сказал Мейсон.
– Сегодня днем позвонил детектив, а позднее полиция. Я дала им адрес зубного врача Дарвина. Не знаю, зачем он им нужен, должно быть, чтобы сравнить зубы. Если бы он умер… Нет, я не должна так говорить! Все это меня так угнетает. Все это меня так расстроило, что я решила сдаться и распутать все дело лишь для того, чтобы больше об этом не думать.
– Когда ему должны послать вызов в суд? – спросил Мейсон.
– Сегодня. Все уже готово. Соглашение я подписала и отдала моему адвокату. Он считает, что в данных обстоятельствах меня полностью защитит соглашение, если его не включат в решение суда о разводе. Но чтобы это самое решение суда было в отношении алиментов действенным, муж должен быть вызван в суд повесткой в пределах границ штата Колорадо.
– А как насчет Уинета?
– Уинет будет рад иметь со мной дело, особенно когда узнает, что я сначала заключила компенсирующее соглашение с мужем и он не обижен.
– Вы не могли бы сделать так, чтобы решение суда касалось и собственности вашего мужа?
– Какая собственность? У него ничего нет, кроме доходов от аренды. Если я представлю их суду, аренда прекратится, мои права вместе с его правами аннулируются. В штате Колорадо ему никаких денег не заплатят. Каждый полученный с ресторанов цент принадлежит Уинету, пока он в Иллинойсе не разделит доход. Мой адвокат говорит, я не могу проследить за деньгами в Иллинойсе на основании решения иллинойского суда, пока не получу личного вызова в суд. Но это все равно поможет. Уинет заявит, что муж вынудил его выплатить большие суммы денег, так что Дарвину ничего не достанется.
– Это выглядит сговором, – уточнил Мейсон.
– Конечно, сговор. Но как это доказать? И какая будет польза, если доказать удастся? Чтобы доказать, нужно предъявить иск, а для этого вызвать его в суд. Мой адвокат говорит, что в вопросах, которые он задает, можно обеспечить вызов в суд через публикацию, но, когда затрагиваются личные интересы, необходим личный вызов в суд.
Мейсон сказал:
– Вполне очевидно, вы не испытываете добрых чувств к мужу.
– Добрые чувства! – воскликнула она гневно. – Я ненавижу землю, по которой он ходит. Он не только отнял лучшие годы моей жизни… Нет, я так не скажу, мистер Мейсон, очень уж избитая фраза. Во всяком случае, считаю, что женщина вступает в брак с открытыми глазами. Больше всего меня бесит то, что он целых четыре года держал меня здесь в состоянии юридического рабства. Я работала на него без жалованья. Мое положение не позволяло развестись и снова выйти замуж. А он… Если бы он узнал хоть о малейшем неблаговидном моем поступке, не постеснялся бы его использовать, чтобы отклонить любое мое заявление о разводе, а возможно, попытался бы лишить меня положенной части имущества. Из своей части денег, заработанной мной для него, он платил частной детективной фирме, и меня держали под наблюдением. Ведь формально я его жена. Если бы я позволила какому-нибудь мужчине меня поцеловать, муж использовал бы это как улику. Я понимаю, он очарован жизнью на каком-то тропическом острове. Рыбалка, экзотические кушанья, послушные девушки, роскошное безделье. Он, видите ли, отверг цивилизацию со всеми ее заботами и тревогами. Он мог себе это позволить. Я здесь работала как лошадь и жила как монашка. А он пользовался плодами моего труда.
Мейсон сказал:
– Я хотел бы задать вашему мужу несколько вопросов.
– Он в чем-нибудь замешан?
– Еще не знаю.
– Тогда, – сказала она, – это мне без пользы. Я была вынуждена подписать соглашение, по которому начиная с того самого момента появление моего мужа в пределах штата Колорадо расценивается как признание моего предложения о соглашении. Вы можете себе такое представить? Я была вынуждена принять его условия, а затем они составили соглашение так, будто именно я хотела его заключить. О, они обложили меня юридическими барьерами, какими только смогли. До чего же я хочу, чтобы муж благополучно убил себя до того, как появится в штате Колорадо!
– Возможно, он уже здесь.
– Возможно, но я не знаю.
– Такая ситуация, несомненно, озлобила, – сказал Мейсон, – и я вас за это не виню.
– Естественно, такая ситуация озлобила, и думаю, горечь пережитого неизгладимо повлияла на мой характер.
– Каким образом будут переданы бумаги? – спросил Мейсон.
– Мой адвокат в полночь встретится с мистером Рэдфилдом. С адвокатом будет некто облеченный правами шерифа. Мистер Рэдфилд согласился отвезти их к месту, где будет ждать Дарвин.
Мейсон сказал:
– Если у вас, миссис Керби, нет ни юридических, ни моральных обязательств облегчить положение мужа, почему бы вам не дать указание вашему адвокату, чтобы он взял меня с собой. И когда бумаги будут переданы, я смогу задать вашему мужу несколько вопросов.
Она покачала головой.
– Вы можете все испортить. Вдруг ему не понравитесь. Я не решаюсь раскачивать лодку.
– Я мог бы подождать, пока подпишут соглашение и передадут бумаги.
– О чем хотите его спрашивать?
– Об убийстве.
Ее глаза загорелись. Спросила:
– Где это случилось?
– В Калифорнии.
– Думаете, муж имеет какое-то отношение к нему?
– Могу только сказать, – ответил Мейсон, – что очень хочу расспросить его о смерти близкого друга, доктора Самерфилда Мальдена, потому что власти Калифорнии пришли к выводу, что доктор Мальден убит. Не хочу делать никаких заявлений, которые не смогу подтвердить, миссис Керби. Конечно, вы вправе как угодно расценить мое участие в этом деле. Скажу одно: согласно представленным суду уликам ваш муж – последний, кто видел доктора Мальдена живым. Если, конечно, доктор Мальден мертв, на чем настаивают власти Калифорнии.
