– Может быть, именно поэтому их никто не покупает?
– Их не покупают потому, что люди разучились ценить искренность. Сейчас в моде бездушные картинки – всякие полуобнаженные красотки и прочая чушь. Ваши работы полны смысла, и я уверен: придет время – их начнут покупать. И вы станете знаменитой.
– Благодарю вас. – Дона крепко сжала мою руку. – Знаете, иногда я готова прийти в отчаяние… И мне очень нужны такие сочувственные слова… Только… только очень прошу вас, Дональд: не говорите ничего плохого о маме.
Мы ехали по бедной окраине. Домишки, лепившиеся по обеим сторонам дороги, доживали свой век. По всей видимости, хозяева стремились выжать из квартиросъемщиков последние доллары, прежде чем снести эти трущобы. Вплотную к жилым кварталам примыкали складские помещения и какие-то цеха – оттуда доносился мерный гул станков. Думаю, ни в одном городском районе жители не потерпели бы такого соседства. Но обитатели домишек, наверное, были настолько бедны, что отстаивать свои законные права казалось им непозволительной роскошью.
Я оставил машину возле дома под номером, указанным Рамоном Хурадо. Это была некрашеная халупа с покосившимся крыльцом.
Мы с Доной поднялись по скрипучим ступенькам. Звонка не оказалось, и я постучал в дверь.
Никто не ответил. Подождав с минуту, я ударил в дверь кулаком – никакого ответа. Кажется, только сейчас я понял, как много надежд связал с этой совершенно незнакомой мне сеньорой Леридой. И вот – ее нет дома! Повернувшись спиной к двери, я начал спускаться с крыльца.
– Подождите, Дональд! – окликнула меня Дона. – Может быть… может быть, она плохо слышит? Попробуйте еще раз. Сильнее…
Я стукнул по двери так, что испугался, как бы она не сорвалась с петель. Мы снова подождали. Вдруг Дона взволнованно прошептала:
– Там кто-то есть!
Я прислушался: шаркающие шаги приближались к двери.
– Кто там? – прозвучал старческий голос, и дверь открылась.
По голосу я понял, что женщина, задававшая нам вопрос, привыкла подчиняться чужой воле.
– Нам надо поговорить с вами. – С этими словами я решительно переступил порог.
Она не возражала. Я взял Дону под руку и провел в комнату. В нос ударил острый запах дешевого джина.
Комната эта была в доме единственной – она служила и кухней, и гостиной, и спальней. Со старой металлической раковины давно облезла эмаль, воронка порыжела от ржавчины. Один стул без ножки, у другого сломана спинка. Железная кровать с панцирной сеткой была когда-то белого цвета, а теперь стала грязно-серой. На кровати, кроме мятой подушки, ничего не было, даже простыни…
Хозяйка прошла в комнату вслед за нами. Было видно, что за ее плечами долгая и трудная жизнь. Глубокие морщины избороздили старческое лицо. Седые волосы оттеняли смуглую кожу – наверное, в ней текла индейская кровь.
Показав рукой на стул, я сказал с таким видом, будто дом принадлежал мне:
– Садитесь.
Она села и уставилась на меня с нескрываемым любопытством. Я заметил в помойном ведре под раковиной бутылку от джина. Еще одна бутылка – наполовину порожняя – стояла на раковине.
– Вы знаете Фелипе Муриндо? – спросил я.
Она согласно кивнула.
– Вы давно с ним знакомы?
– Это мой сын.
– Он присылает вам деньги?
Кажется, впервые она смутилась.
– Зачем вам это знать? Кто вы?
– От кого еще вы получаете деньги?
Она молчала.
– Я дам вам возможность заработать, – продолжил я. – Разве можно жить в такой нищете? В таком жалком домишке?
– Все нормально, – задумчиво сказала старуха. – Меня все это устраивает.
– Устраивает? Но вам даже не во что одеться. Вам нечего есть. И кто-то же должен помогать вам по хозяйству.
– Все у меня нормально, – повторила сеньора Лерида. – Мне ничего не нужно.
– Когда вы приехали из Колумбии?
– Не помню. Давно.
– Как жаль, что у вас не было возможности повидать родных и знакомых. А ведь это вполне вероятно: вы могли бы купить себе новую одежду и раза два в год летать в Колумбию.
– Кто вы? – хрипло спросила старуха. – Что я должна сделать?
– Доверьтесь мне. Вы хотите вернуться в Колумбию?
– Вы говорите по-испански?
– Девушка говорит.
Старуха затараторила по-испански.
– Она хочет домой, к родным, – перевела Дона. – Здесь у нее никого нет. Она очень тоскует.
– Все можно уладить, – сказал я. – Если вы доверитесь мне, я все устрою.
Старуха поняла меня, но хотела услышать мои слова еще и в переводе Доны.
– Что ему надо? – спросила она по-испански.
– Вы много лет работали на прииске «Два клевера», не так ли? – спросил я.
Она кивнула.
– Вы были поварихой и нянькой. Это вы нянчили малышку, которую привезла из Штатов Кора Хендрикс?
Она закивала, хотела ответить, но вдруг осеклась, посмотрела на Дону и попросила перевести мои слова. Дона повторила мой вопрос по-испански.
Сеньора Лерида, что-то заподозрив, молча смотрела на меня.
– Хорошо, я сам все расскажу, – согласился я. – После смерти Коры Хендрикс в США отправили совсем не того ребенка, которого она привезла. Жена управляющего подменила детей. Ее дочь стала наследницей огромного состояния. А девочка, которую привезла на прииск Кора, считалась Доной – дочерью Хуаниты Грэфтон. Вы знали об этом. Поймите, ваше свидетельство необычайно ценно.
Старуха по-прежнему молчала. Но вот в ее глазах появилось что-то звериное, и она обернулась к Доне, предлагая переводить.
Дона недоуменно смотрела на меня. Я видел, какое впечатление произвели на нее мои слова.
– Прошу вас, Дона, не поддавайтесь эмоциям. Ради бога, переводите, – сказал я.
Девушка начала переводить. Сперва старуха отвечала односложно, потом, словно перешагнув какой-то внутренний барьер, заговорила все быстрее и быстрее – казалось, хотела излить душу.
Когда сеньора закончила, я увидел слезы в глазах Доны.
– Она заверяет, что это правда, – дрожащим голосом сказала Дона. – И она не знала, что девочек подменили из-за наследства… Ей казалось, дело в чем-то другом. Теперь она готова довериться вам.
– Хорошо, – сказал я. – Спросите, приезжал ли к ней Роберт Кеймерон?
Сеньора Лерида не стала ждать перевода.
– Сеньор, которого убили? – переспросила она.
– Да.
– Он был очень добр. Дал мне денег.
– Когда он приезжал к вам?
– Перед смертью. Он принес мне деньги, а на следующий день его убили.
– Вы говорили с ним?
– Совсем недолго.
– Вы сообщили кому-нибудь о вашем разговоре с Кеймероном?
– Нет.
– Это правда?
– Могу поклясться.
– Скажите сеньоре, – обратился я к Доне, – что ей придется повторить полицейским все, что она нам рассказала. И подписать протокол. Потом она получит деньги и сможет навестить друзей в Колумбии. Этим я сам займусь.
