– Да и я не умею словами выразить свои ощущения, – согласилась с ним девушка. – Как я завидую вам, что вы здесь впервые! Если бы я могла свежим взглядом окинуть эти края! Ведь теперь для меня все это – лишь натура для кинофильмов. Глядя на все эти неповторимые пейзажи, я тут же представляю или ковбоев, или караваны переселенцев, или кабальеро родом из Голливуда. Перед глазами встают погони, битвы, льется кровь, гремят выстрелы, слышны крики и свист…
– И сейчас тоже?
– Всегда одно и то же, – грустно промолвила девушка. – Ведь и сегодня я выбралась не на прогулку для души, а на работу. Прислали мне новый сценарий. Сценарий новый, а история стара как мир: простой бравый ковбой и избалованная дочка миллионера с Востока. Можете себе представить!
– Очень даже представляю. Девице наскучила великосветская жизнь…
– Вот-вот. Сначала показана эта великосветская жизнь, сливки общества в бассейнах и других великосветских местах, ночью и днем. Но эти партии фильма меня не касаются. Мое участие начинается в тот момент, когда героиня прибывает в наши края, подсознательно тоскуя по истинной любви и дружбе, по настоящему мужчине. Разумеется, она его встречает. Норовистый конь уносит героиню далеко в пустыню и сбрасывает в песок, на колючки, бррр! Находит ее наш ковбой, и вот на этой бесплодной песчаной почве расцветает необыкновенная любовь, которой нипочем ни разница в социальном происхождении, ни отсутствие комфорта. Ох как я рада, что моя профессия уже отмирает!
– Что вы такое говорите! Рады? И почему отмирает?
– Прогресс в кинобизнесе шагнул далеко вперед. Еще несколько лет назад поиски натуры для съемок были очень важным делом. Сегодня же вся округа прочесана вдоль и поперек, каждое подходящее местечко описано, пронумеровано и занесено в каталог. Теперь каждая уважающая себя кинокомпания располагает таким каталогом и альбомом фотографий. И поэтому, как только накатывает очередная волна реорганизаций и увольнений, а такое в среднем случается раз в неделю, с работы в первую очередь вылетают такие, как я. Скоро все мы вымрем, как птица додо.
– Я согласен лишь с утверждением, что таких, как вы, больше на свете нет. Другого же сходства вышеупомянутой птицы с вами я не нахожу.
Паула остановила своего коня.
– Остановимся здесь, пожалуй, я сделаю несколько снимков. Сдается мне, этот кусочек пустыни нами еще не использовался. Наверняка такое понравится продавщицам и клеркам, нью-йоркским и бостонским.
Сделав несколько снимков, девушка направила коня дальше.
– Впрочем, не стоит удивляться тому, что жителям перенаселенных городов нравятся наши просторы. Уверена, что любой кинозритель, увидев на экране вот эту долину, со вздохом промолвит: «Как бы я хотел сейчас там оказаться!»
– Правильно! – подхватил Боб. – А оказавшись здесь, в первый же вечер не знал бы куда деваться от скуки и одиночества и мечтал о том, чтобы оказаться в метро или на заполненных народом вечерних улицах большого города.
– Наверняка! – согласилась Паула Вэнделл. – К счастью, их мечты оказаться здесь остаются только мечтами.
Это была замечательная поездка! Время от времени девушка показывала своему спутнику особенно интересные экземпляры пустынной флоры и рассказывала о них. У Боба даже голова разболелась от такой чрезмерной порции ботаники. А может, от чего другого?
Вскоре они приблизились к каким-то густым колючим зарослям, которые, по словам Паулы, всегда свидетельствуют о близости каньонов. И в самом деле, через несколько минут пустынная жара сменилась относительной прохладой холмов, поросших высоким сумахом. Копыта лошадей ступали по едва заметной тропинке, по обе стороны которой росли деревца дикой сливы, а ниже, под пальмами, соблазнительно струился ручеек.
Очень красиво было здесь, в этом Одиноком каньоне! Боб вдруг поймал себя на мысли, что ему хотелось бы всю жизнь вот так ехать по мягкой тропинке рядом с чудесной девушкой, неожиданно ставшей ему близкой. Мир больших шумных городов представлялся нереальным, призрачным и непривлекательным. Мир должен быть вот таким – чистым, свежим, и в нем – лишь они двое.
По крутой извилистой тропинке они спустились к тому самому соблазнительному ручейку, и здесь, в тени пальм, Паула решила устроить привал. Спешились. Девушка разложила на траве взятую с собой еду.
– Чудесное место для отдыха. – Боб вздохнул от полноты чувств.
– Всего несколько дней назад вы утверждали, что ни чуточки не устали, – напомнила девушка.
– Я и не устал, просто здесь чертовски хорошо. И дело не только в географии. Ведь главное не в том, где находится человек, а с кем он там находится. После такого свежего и несомненно оригинального открытия я решительно заявляю, что не в состоянии проглотить ни кусочка.
– Ну, открытие не открытие, а по крайней мере вы изволили сказать правду, что нечасто с вами бывает. Что же касается завтрака, тут опять вы покривили душой, но из лучших побуждений, считая, что завтрака не хватит на двоих. Так вот, слушайте внимательно: сэндвичи делались по моему заказу в «Оазисе», а там привыкли иметь дело с ковбоями да фермерами, вы же видите размеры этих изделий! Лично я в состоянии съесть лишь одну штуку, а тут их четыре. Предчувствие у меня какое было, что ли… А молоком поделимся.
– Нет, нет, это ваш ленч! А я сам должен был об этом подумать, когда договаривался с фермером о лошадке.
– Хватит болтать, ешьте. Займитесь лучше вот этим сэндвичем с таким внушительным куском холодной говядины… Вот и умница. Не правда ли, в «Оазисе» проявляют заботу о человеке. А теперь молока?
– Мне стыдно за себя, – пробормотал Боб, с аппетитом поглощая и молоко, – ведь вы же ничего не съели.
– Съела, причем больше, чем всегда. Обычно я мало ем.
– Как, должно быть, радуется этому Вильбур! Такую жену прокормить нетрудно. Выгодный для него брак, что и говорить.
– Я передала ему привет от вас.
– Да? Собственно, не следовало бы. Не люблю кривить душой, а к этому молодому джентльмену я испытываю все меньше симпатии. Откровенно говоря, не симпатию испытываю я к нему, а…
– …но вы сами просили!
– Сам просил, только, видите ли, пожалуй, я несколько переоценил привлекательность свободы. Что ж, я молод, могу ошибиться. А сейчас я что-то скажу, и, если вы это уже столько раз слышали, что вам надоело, не церемоньтесь и прервите меня. Так вот, чем лучше я вас узнаю…
– Стоп. Слышала.
– Так я и знал! И наверняка не раз?
– Давайте-ка лучше займемся вашей лошадкой. Она подбирается вон к тому кусту репейника, а он вреден для животных.
Через несколько часов они возвращались к станции Севен-Палмс другой дорогой, вьющейся то среди нагромождений желтого песка, то среди холмов, покрытых буйной зеленью разнообразных трав и кустов. Солнце склонялось к западу и отбрасывало розовые и золотые отблески на далекие заснеженные вершины гор.
