– Помолчи, пожалуйста, – сказал Белов, – я знаю, что говорю. Дело в том, что Антону удалось найти торговца наркотиками, который продал убийце марку. Я допросил его, и он назвал мне имя человека, который купил у него марку.
«Когда он успел? Ведь я рассказал ему про Зубова только после того, как его убили. Или он узнал о Зубове от кого-то еще? Или же он сам знал Зубова?» – все эти мысли стремительно пронеслись у Антона в голове в ту секунду, которая разделяла последние слова Владимира и выкрик Нордмана. Вскочив, Поручик заорал:
– Перестань нас разводить! Что значит «Антон нашел торговца и тот сказал»? Все это могло быть подстроено с самого начала! Антон подставляет какого-то своего приятеля, а тот называет то имя, которое нужно назвать. Остается только узнать, кто заплатил Антону за то, чтобы тот…
– Мне никто не платил, – крикнул Антон, – Владимир попросил меня найти дилера, и я нашел его!
В этот момент он в самом деле верил, что нашел Зубова и доказал, что именно он и был тем, кто продал марку убийце Жени.
– И кто же был тот дилер? – крикнул Альперович, пытаясь перекричать Поручика, который орал Белову: «Володька, прекрати разводить нас как лохов!»
– Его звали Дима Зубов, – сказал Антон, вставая.
– И как же ты докажешь, что, то, что он сказал – это правда? – спросил молчавший до того момента Роман.
– Мне он ничего не говорил, – сказал Антон, – он с Владимиром разговаривал. Но я знаю, кто был тот человек, который покупал у него кислоту.
Взглянув в этот момент на Белова, Антон увидел, как что-то дернулось в его лице, и отчетливо понял, что Белов блефовал. Он никогда не встречался с Зубовым и никогда не беседовал с ним. Точно так же, как Антон, он уверовал в связь убийства дилера со смертью Жени и, преследуя какие-то свои цели, разыграл весь этот спектакль.
– Твое знание, – медленно сказал Роман, – не стоит выеденного гроша. Потому что я скажу тебе, как было дело.
– Ну, скажи, – ответил Антон, почувствовав внезапную радость, что ему не придется закладывать Леню Онтипенко.
Роман встал. Стоя, он как раз оказался одного роста с Беловым.
– Лерка приехала сюда из Англии и сразу поняла весь расклад. Она видела, что мы с Женькой живем как бойцовый кот с течной сукой и посчитала, что случись что, легко займет ее место. И тогда она провернула все это дело с маркой, а потом снюхалась с тобой, чтобы ты помог ей замести следы.
– Что значит «снюхалась»? – спросил Поручик.
– «Снюхалась», Боренька, значит, вероятно, «еблась». Или не еблась, я им свечку не держал. Но я тоже не мальчик в таких делах – и видел, как они смотрели друг на друга, когда я встретил их у Петлюры.
– Стрелки переводишь? – спросил Альперович Рому, но Антона уже охватила паника. То, чего он так боялся, случилось. Почему-то он сразу поверил Роману – или, точнее, сразу поверил, что все поверили ему. Как и положено, круг замкнулся и убийцей оказывался первый же подозреваемый. А он, Антон, оказывался крайним, слепым орудием преступления. Оставалось только сопротивляться до последнего.
– Во-первых, у Петлюры я встретил вас, а не ты – нас, – сказал Антон.
– А во-вторых? – спросил Белов.
– А во-вторых, – раздался голос Лени, – марку сюда принес я.
Он тоже встал, свесив живот над столом, и теперь только Лера и Альперович продолжали сидеть.
– Я сделал это, – продолжил Леня, – я привез сюда марку и передал Жене. Я спрятал марку тут, в доме, и написал ей записку, в которой объяснил, как ее найти.
– Это была та самая записка… – начал Антон.
– … да, со стихами про цветик-семицветик и алхимическим знаком ее комнаты. Ты видел ее в день ее смерти, но я ее у тебя забрал и выбросил. Думаю, она и сейчас где-нибудь в комнате валяется.
– Но разве… – начал Антон.
– Но я не хотел убивать ее! – внезапно закричал Леня, – я не хотел этого. Я ее любил! Мы любили друг друга! Я думал, что это поможет ей уйти. Даст ей энергию, которой ей так не хватало.
– Ну вот, – сказал Роман, садясь, – двумя тайнами меньше. Теперь мы знаем, кто был ее любовником и кто ее убил.
– Что я был ее любовником, знала каждая собака! – закричал Леня, – только ты, как последний мудак, до сих пор думал, что она тебе верна.
Роман снова вскочил.
– Я думал, что она мне верна? Я думал, что она спит с вами всеми по очереди! Потому что она была последней блядью всю свою жизнь…
– Не смей о ней так говорить, – крикнул Леня и, вдруг, развернувшись, бросился прочь. Антону показалось, что он заплакал.
– Действительно, – сказал Альперович, беря Рому за руку, – не надо о ней так говорить. Она уже умерла, а мы все ее любили.
– Это я уже заметил, – буркнул Рома и сел.
– И что мы будем теперь делать? – спросил Альперович, обращаясь ко всем, но прежде всего – к Белову.
– Сейчас Володя позвонит в колокольчик и поднимутся братки со стволами, чтобы грохнуть Ленечку, – сказал Поручик, и в этот момент Антон почему-то подумал о чекистких подвалах и призраках мертвых чекистов, которые по звонку появляются, держа наготове свои маузеры – или что у них там было?
– Ну, мы же говорили, – сказала Лера, – виновный должен уйти…
– Когда я говорил «должен уйти», я имел в виду, что это был несчастный случай, – сказал Белов.
– Но он же сам сознался, – сказала Лера.
– Когда его к стенке приперли.
– Если уж на то пошло, то к стенке приперли Леру, – сказал Поручик.
– Меня? – крикнула ему Лера, – Я вообще тут не при чем. Это все ваши мужские игры во власть. Дать женщине наркотик, чтобы подчинить ее своей воле! Можно ли придумать лучшую метафору…
Громкий выстрел прервал ее речь.
– А что значат эти картинки? – спросила Женя
– Понятия не имею, – ответил Белов, – то есть вот этот – это мужской символ, а этот – женский, но что значат остальные – я понятия не имею.
– Это Марс и Венера, – сказала Лера, – а все остальные – это другие планеты. Плюс Солнце и Луна.
– Алхимическая символика, – сказал Альперович и добавил, повернувшись к Белову, – я же говорил, что первый хозяин был масоном.
– Масоны – это круто, – сказал Нордман, – мы, жиды, их всегда высоко ценили. Так что, Володька, и ты наконец-то причастился.
– Ну, спасибо, – ответил Белов и еще раз оглядел собравшихся, – выбирайте себе комнаты, друзья.
– Сначала – дамы, – сказал вежливый Альперович
– И не подумаю, – сказала Лера, – это сексизм, твое «ladies first».
– А я возьму вон ту, – откликнулась Женя, – со значком, похожим на букву h.
– Сатурн, – пояснила Лера, – он же – Кронос, если я ничего не путаю.
Роман криво усмехнулся.
– Я, пожалуй, возьму ту, – и он показал в противоположную сторону.
