– Вы заявляете, что миссис Бумер не в состоянии прийти в суд? – прервал судья Телфорд.
– Да, ваша честь.
– У вас есть справка от врача?
– Я пригласил в суд ее лечащего врача, который ждет вызова, чтобы дать показания по этому вопросу.
– Кто он?
– Доктор Чарльз Эннис.
Судья Телфорд сказал:
– Дело быстро приобретает оборот, который мне не нравится. Я не знаю, было ли злоупотребление судебным процессом или был случай непрофессионального поведения одного из двух юристов, выступающих по делу. Я заявляю, однако, что такое обвинение уже во второй раз прозвучало. Я, следовательно, собираюсь предложить, чтобы доктор Эннис вышел вперед, дал присягу и чтобы суд его допросил, а оба юриста помолчали. Доктор Эннис, выйдите вперед, пожалуйста.
Доктор Эннис, мужчина около шестидесяти лет, излучающий профессиональное достоинство, вышел вперед и дал присягу.
– Доктор Эннис, – спросил судья Телфорд, – вы лечите миссис Шарлотту Бумер?
– Да, лечу, ваша честь.
– Каково сейчас состояние ее здоровья?
– У нее парализовано тело. Вся ее жизнь проходит в комнате. Она может предпринимать небольшие прогулки в кресле на колесах, но о поездке в автомобиле в зал суда, по моему мнению, не может быть и речи.
– Это оказало бы вредное влияние на ее здоровье?
– Это было бы вредно для ее здоровья. Прибавило бы к другим болезням нервное расстройство. Я считаю, что ни в коем случае не могу позволить, чтобы мою пациентку подвергли такому тяжелому испытанию.
Судья Телфорд подумал немного, затем повернулся к Перри Мейсону.
– Мистер Мейсон, – сказал он, – я хочу попросить вас внимательно отнестись к своему ответу, чтобы избежать спорного вопроса, и я хочу попросить вас просто пояснить суду, что именно вы надеялись доказать с помощью свидетельницы Шарлотты Бумер, дабы юрист от противоположной стороны получил возможность поставить условием, что Шарлотта Бумер могла бы дать именно такие показания, если бы ее вызвали как свидетельницу.
Мейсон встал.
– Вы понимаете, мистер Мейсон, я хочу, чтобы это заявление было коротким, сжатым и уместным. Я хочу, чтобы вы честно заявили, что именно вы надеялись услышать от миссис Бумер, если бы она была здесь.
Мейсон поклонился.
– И что из рассказанного ею относилось бы к сути данного дела.
Мейсон снова поклонился.
– Очень хорошо, продолжайте, – сказал судья, наклонившись вперед, чтобы не пропустить ни слова.
– Ничего, – сказал Мейсон и сел.
Наступило короткое, драматически напряженное затишье, затем лицо судьи Телфорда начало медленно краснеть.
– Мистер Мейсон, встаньте! – приказал он.
Мейсон встал.
– Вы вызвали миссис Бумер повесткой в суд?
– Да, ваша честь.
– Вы вызвали ее, чтобы она выступила здесь как свидетельница от защиты?
– Да, ваша честь.
– Вы знали, что у миссис Бумер слабое здоровье?
– Да, ваша честь.
– И вы ожидали, что миссис Бумер не сможет сообщить никаких фактов относительно этого дела?
– Да, ваша честь.
– При этих обстоятельствах, – сказал судья Телфорд сердито, – могло бы непременно показаться, что произошло вопиющее злоупотребление судебным процессом. Адвокат оказался виновным в оскорблении суда. Суду остается вынести приговор об оскорблении суда в соответствии с ужасающим оскорблением, нанесенным адвокатом.
– Минутку, – прервал Мейсон.
– Не перебивайте меня, мистер Мейсон. Суд приговаривает вас к штрафу в тысячу долларов и трехмесячному заключению в тюрьму округа за оскорбление суда и злоупотребление судебным процессом.
Гамильтон Бергер со вздохом удовлетворения откинулся в своем кресле назад. Он повернулся и улыбнулся некоторым газетным репортерам, что-то неистово строчившим.
– Могу я иметь возможность высказать законную причину, почему приговор не следует объявлять, ваша честь? – спросил Мейсон. – Я считаю, что такую уступку предоставляют обвиняемым, даже если суд, признав их виновными, приговаривает к смерти.
Судья Телфорд с трудом сдерживался.
– Вы можете, да, мистер Мейсон. Будьте тем не менее, пожалуйста, кратким и не вдавайтесь в споры, а изложите факты.
– Очень хорошо, ваша честь. Я надеялся, что миссис Бумер не сможет сообщить ни о чем, относящемся к этому делу, и я считал, что этот факт был бы сильнейшим доводом, который могла бы поиметь защита.
– В каком смысле? – сказал судья Телфорд, еще сердитый, но все же заинтересовавшийся.
– Потому, – сказал Мейсон, – что доктор Эннис сообщил, что она не могла бы предпринять длинную поездку в автомобиле, не нанеся вреда своему здоровью. Но вот полицейские, которые охраняли, или считалось, что охраняли мистера Дарвина Керби, свидетельствуют о том, что миссис Шарлотта Бумер, тетя Дарвина Керби, по-видимому, совершила поездку в автомобиле в город и в кресле на колесиках посетила Дарвина Керби. Теперь, ваша честь, я прошу позволить мне, на что имею право, подвергнуть свидетеля, доктора Энниса, перекрестному допросу. Я могу со всем должным уважением обратить внимание суда на то, что, прежде чем мне дали возможность подвергнуть этого свидетеля перекрестному допросу, суд попросил меня встать, задал мне вопрос, а затем объявил приговор о нанесении оскорбления суду. Я представляю сторону, обвиняемую в преступлении. Я надеялся с помощью миссис Бумер доказать, что она ничего не знает по этому делу и что она в действительности не посещала Дарвина Керби. Думаю, что если окружной прокурор будет честным по отношению к суду, то он посовещается со своей полицейской охраной и заявит суду, что Дарвин Керби действительно принимал посетителя.
Мейсон замолчал, когда сержант Голкомб подошел к Гамильтону Бергеру, чтобы посоветоваться шепотом. Прокурор вскочил и сказал:
– Обвинитель не имеет желания что-либо скрывать от суда. Шарлотта Бумер действительно приходила вчера к Дарвину Керби. Она единственная посетительница, которую Дарвину Керби разрешили принять. Она тетя Дарвина Керби. Они привязаны друг к другу, и миссис Бумер, несмотря на большие неудобства для себя, покинула санаторий, совершила поездку в автомобиле, воспользовалась креслом на колесах и посетила Дарвина Керби.
– Тогда, – спросил Мейсон у Гамильтона Бергера, – как же так произошло, что вы представили свидетеля, доктора Энниса, сообщившего, будто поездка в зал суда, который, несомненно, не дальше гостиницы, где остановился Дарвин Керби, была бы вредна для здоровья Шарлотты Бумер?
Гамильтон Бергер посмотрел в замешательстве на сержанта Голкомба. Тот пожал плечами.
– Тогда теперь, – сказал Мейсон, – я возобновляю мою просьбу, ваша честь, чтобы мне разрешили подвергнуть доктора Энниса перекрестному допросу.
