– Очень похоже, – отозвался юрист. – Фигура перебежала тропинку вот здесь и юркнула сюда, к развалинам.
– Что еще за фигура такая? – раздраженно буркнул Макглевин.
– Нам обоим привиделось нечто, – сказал Грайс-Патерсон, – но вам мы в этом не признались из опасения выглядеть глупцами.
Макглевин фыркнул, но промолчал.
Пока шел этот разговор, Холмс внимательно разглядывал стену. Найдя на ней у себя над головой чуть выпирающий каменный выступ, он подтянулся и, преодолев водосточный желоб, очутился на скате музейной кровли и стал осторожно перемещаться по ней, оглядывая по очереди каждую люкарну.
– О, это лишнее! – крикнул Макглевин, вновь проявляя признаки нетерпения. – Если б кто-то и взобрался сюда, люкарны задраены намертво, отверстия маленькие, в них не пролезть, а внутри еще и решетки имеются.
– Но тем не менее, – миролюбиво возразил Холмс, – вот с этой люкарной кто-то недавно повозился: свинцовый крепеж по краю отгибали, замазку отковыривали. Рантовые гвозди же… А-а, вот!
Заглянув в водосточный желоб, он извлек оттуда кусочек металла и, держа его в руке, внимательно осматривал.
– Если вы окажете мне любезность и подниметесь ко мне, – обратился он к Макферсону, – я буду вам весьма признателен…
Небо уже давно хмурилось, и, когда внезапно грянул ливень, Макглевин, я и Грайс-Патерсон поспешили в укрытие, оставив Холмса и Макферсона беседовать на крыше. Ливень вскоре прекратился, и через двадцать минут, выйдя к ним после чашки горячего чая, мы увидели, что тучи расходятся, светит солнце, а Холмса и Макферсона нигде нет. Мы недоумевали, не понимая, куда они могли деться, как вдруг услышали голоса, окликавшие нас откуда-то снизу. Обернувшись на звук, мы увидели весельную лодку, шедшую по направлению к бухточке под замком, а в ней Холмса и Макферсона. Полисмен налегал на весла, в то время как Холмс, сидя на корме, невозмутимо курил свою трубку.
– Мы сделали небольшой круг на лодке, – пояснил он, когда они выбрались на берег.
– Ну и результат? – спросил Макглевин.
– Расследование окончено.
* * *
Вернувшись в Килбуй, мы застали там постояльцев отеля в большом волнении. В холле при входе беспорядочной кучей валялся багаж, так что нам пришлось протискиваться сквозь него.
Едва войдя, мы столкнулись с кинувшимся нам навстречу доктором Олифантом. Лицо его было пунцовым от волнения.
– Что все это значит? – вскричал он пронзительно, наскакивая на полицейского. – Мне жизненно необходимо вернуться домой этим вечером! Завтра вечером мне предстоит читать важную лекцию в Эдинбурге, и мне нужен день на подготовку! Почтовая карета не прибыла, и, когда я поинтересовался почему, мне сказали, что она задержана по приказу полиции! – Он вопил и задыхался. – Это возмутительно! Какое право вы имеете задерживать общественный транспорт! Если я не уеду сейчас же, я не поспею к поезду!
Вперед выступил Мердок Маклеод. Он тоже был взволнован и нервно потирал и заламывал руки.
– Что происходит, в конце концов? – спросил он упавшим голосом. – Можете вы это объяснить, констебль?
– Это вопиюще! – заявил Хэмиш Мортон. – Нам сказали, что карета не пойдет, но нам с женой необходимо вечером же быть в Глазго, да и миссис Берд-Дьюти тоже не терпится уехать. Неужели нам придется договариваться частным порядком?
Макферсон вытащил из кармана огромного размера часы и сверился с ними.
– Все вы сможете уехать по своим надобностям, – сухо сказал он, – при условии, что сперва на минуточку пройдете в обеденную залу.
Прислуга отеля, накрывавшая столы к обеду, очень удивилась, когда постояльцы цепочкой потянулись в залу и расселись в ней кто куда. Престарелая миссис Берд-Дьюти приковыляла последней, опираясь на руку Энгуса Джонстона. Брат его придвинул ей стул и взял ее палку, когда она тяжело плюхнулась на место. Все взгляды были устремлены на Шерлока Холмса: тот стоял, заложив руки за спину, и терпеливо выжидал, пока все усядутся.
– Дело в том, – неспешно начал он, – что было совершено серьезное и тщательно спланированное преступление. Из музея на острове Юффа была похищена знаменитая пряжка Макглевина. Ее следует возвратить законному владельцу.
Он покосился на Макглевина. Тот стоял в дверях скрестив руки. Лицо его было сумрачно.
– Это очень печально, конечно, – сказал доктор Олифант. – Но при чем тут мы?
– Пряжка находится в отеле, – отвечал Холмс. – Поэтому констебль Макферсон и его команда намереваются начать обыск и продолжать его, пока вещь не отыщется.
Зал наполнился протестующими стонами.
– Ей-богу, приятель, это может занять не один день, – сказал Энгус Джонстон.
– Тогда начнем не мешкая, – сказал Холмс. – И начнем отсюда . – И длинным гибким пальцем он указал на небольшую парусиновую сумку, висевшую на плече миссис Мортон.
– Но тут только мои художественные принадлежности, – сказала она, вставая, с выражением удивленным и в то же время негодующим.
– Откройте сумку, мадам, или вы предоставляете это сделать мне? – сказал Макферсон.
Дама нехотя поставила сумку на пол и принялась расстегивать на ней ремни.
– Это пустая трата времени, – сказала она, вытряхивая на ковер содержимое сумки.
Я вытянул шею, чтобы лучше разглядеть то, что там было. Среди многочисленных тюбиков с красками, стянутых вместе ленточкой, кистей и карандашей, наряду с палитрой и рисовальным блокнотом я заметил очень грязную, испачканную красками всех цветов радуги тряпку.
– Будьте добры, расправьте эту тряпку, – сказал Холмс.
– Но она грязная, – отвечала миссис Мортон. – Это всего лишь тряпка, которой я вытираю кисти. Я замараю перчатки, если…
Она еще возражала, когда Холмс, быстро наклонившись, расправил засохшие тряпичные складки. В окружении радужной пестроты лежала большая, затейливо изукрашенная серебряная пряжка. От изумления все так и замерли. И в это мгновение полной тишины мистер Хэмиш Мортон, сорвавшись с места, кинулся к двери. Его рука уже коснулась дверной ручки, когда Макглевин, тоже не теряя времени даром, обхватил его своими медвежьими лапищами.
– Ты кретин! – яростно крикнула мужу миссис Мортон. – Говорил: “Бежим из Глазго, скроемся на некоторое время, заляжем на дно”, а потом не выдержал, да? Вот теперь и любуйся тем, что ты наделал!
Бешеный гнев этой женщины пугал и ошеломлял. От него волосы мои становились дыбом. Ее муж, стиснутый крепкими объятиями хозяина Юффы, молчал. И в следующую секунду я буквально похолодел, потому что молниеносным движением рука женщины прыгнула в сумку и вынырнула оттуда, сжимая маленький, но грозного вида револьвер.
