отцеубийства целая пропасть. И даже если бы он был в стесненных обстоятельствах, то едва ли бы он решился таким образом получить свою долю из наследства отца. Нет, мой отец сам отравился, и Ричард в этом не виновен.
– А кто смеет обвинять его в таком преступлении? – прозвучал вдруг громкий голос.
Все повернулись – в дверях, выпрямившись, разгневанная, стояла Эдит Бенсон.
– Ты, Эдит! – пробормотал Гарри, и взгляд, который он на нее бросил, доказал мне, что он любит эту прекрасную девушку. – Уходи к Кэрри, здесь тебе не место; подожди нас внизу.
– Мое место там, где произносят имя Ричарда Бенсона, – холодно ответила она ему. – Я его невеста, и вот я опять спрашиваю: кто посмел подозревать в таком позорном деянии самого честного и великодушного человека?
– Никто, – поспешил сказать Гарри, – я только говорил…
Она остановила его презрительным движением руки и обратилась к доктору:
– Ведь вы не подозреваете Ричарда Бенсона? Вы не знаете его, никто его не знает! Собственный отец не оценил его. Но мой отец и я знаем, что ни на что бесчестное он не способен. Если дядя Бенсон отравлен, то скорее вот кто, – она гневным жестом указала на Гарри, – приложил руку к этому делу, а не его несчастный, отвергнутый брат.
На мгновение Гарри Бенсон был ошеломлен этим неожиданно брошенным ему вызовом, но через минуту с полным самообладанием ответил:
– Ты забываешься, Эдит, но я прощаю тебя, так как ты потрясена случившимся. Видите ли, доктор, Эдит была помолвлена с моим братом, и в ее глазах он мученик и невинная жертва. К сожалению, она жестоко ошибается. Кэрри и я знаем наверняка, что он тогда совершил воровство. Но дело не в прошлом, а в том, что его приезд таким роковым образом сплетается со смертью нашего отца… – Он остановился с ловко рассчитанным на эффект волнением.
– Это неправда! – закричала Эдит с пылающим лицом. – Пусть только он придет, он должен все сказать, даже если бы мы все этого не хотели!
Девушка была дивно хороша, защищая своего жениха, но доктора она, кажется, не убедила.
– Мы не можем верить в его невиновность, пока она не будет доказана. Почему его здесь нет? – заметил доктор.
– Он придет, – убежденно сказала Эдит.
– Это было бы, конечно, некоторым доказательством его невиновности, – согласился доктор.
– Ну так вы получите это доказательство! – воскликнул я, повинуясь внезапному порыву, и, накинув домино и надев маску, смело вышел из своей засады.
Глава VIII
Мое появление произвело впечатление громового удара. Все точно окаменели. Эдит первая пришла в себя и бросилась ко мне с криком радости. Я отвел ее руку и подошел к Гарри Бенсону.
– На основании чего обвиняют желтое домино в убийстве?
Я не изменял больше своего голоса, и это поразило его. Столько было страха в его словах, когда он спросил:
– Вы разве не Ричард? Ваш голос так мало знаком мне. Ведь вам я дал в саду домино и проводил вас сюда?
– Конечно, – ответил я, – и я тот, кто здесь, за ширмами, наблюдал все происходившее. Если мистера Бенсона отравил человек в желтом домино, то это я. До сих пор, кроме меня, никого не было в желтом домино. Это могут засвидетельствовать и этот господин, который назвал мне себя дядей Ричардом, и эта дама, которую зовут мисс Эдит.
Пока я говорил, на лице Гарри Бенсона, страшно побледневшем, чередовались страх, надежда и гнев. Он подскочил ко мне.
– Это вы? Снимите маску, чтобы увидели, кто отважился в такой момент шутить такие шутки над нами!
– Потерпите еще немного, – хладнокровно ответил я. – Прежде я хочу, чтобы все засвидетельствовали, что я действительно был на балу в желтом домино. Мистер Бенсон, – обратился я к отцу Эдит, – помните слова, с которыми вы подошли ко мне?
– О да, я сказал вам, что редкие люди достойны искреннего рукопожатия.
– Я ответил вам: «Да, это правда». После этого вы мне высказали ваши разные догадки.
Он, видимо смущенный, отвечал лишь кивком головы.
– А вы, – обратился я к Эдит, – вы не откажетесь признать меня за того, который говорил с вами в оконной нише?
– Да! – решительно произнесла она.
– Теперь только остается мистеру Бенсону признать, что именно меня он привел сюда. Это ему будет легко, когда я скажу, какие получил от него инструкции.
– Эти инструкции касались моего брата.
– Да, – ответил я иронически, – вашему брату надо было, значит, осмотреть стакан, стоявший на столе, так как вы знали, какое из-за этого могло пасть на него подозрение!
Вместо ответа Гарри гневно бросился ко мне:
– Довольно маскарада, покажите ваше лицо! Мы хотим знать, кто вы!
Действительно, пора было действовать начистоту. Я отбросил домино и маску и выступил вперед.
– Вот я. Считаете ли вы возможным, чтобы я убил мистера Бенсона?
Крик удивления вырвался у них, когда перед ними явился совершенно незнакомый человек. Гарри пробормотал какое-то проклятие: он видел, что его игра проиграна, его преступление открыто. Но он был слишком хитер, чтобы признать себя побежденным.
– Вы обманщик, шпион! Вас подкупил мой брат, чтобы выведать все и отравить моего отца! И вы хотите на меня свалить преступление! План недурен, но жаль, что он вам не по силам. Завтра в тюрьме вы сообразите это.
Я дал ему высказаться, но в руках моих был мой последний козырь.
– Вы забываете, называя меня шпионом, что, когда шпион состоит на службе в полиции, его не так легко запрятать в тюрьму. Позвольте мне представиться: я агент тайной полиции из Вашингтона. Мое назначение раскрывать преступления и обличать преступников.
– Агент? – пробормотал он с трудом.
– Если вы в этом сомневаетесь, я могу представить вам мои полномочия. Какие причины меня привели сюда, это вас не касается. Знайте только, что я стоял здесь, за ширмой, видел и слышал все и могу поклясться, что яд был в стакане до прихода сюда и желтого домино, и старика Бенсона. Кто всыпал этот яд, предоставляю вам самим судить. Мои обязанности на сегодня кончены.
Я хотел уйти, но Кэрри Бенсон преградила мне путь.
– Не уходите, пока вы не сказали мне, где мой брат Ричард. Я теперь сирота и потеряла не только отца, но и брата, которому до сих пор слепо верила.
– Я незнаком с вашим братом Ричардом, но я видел в саду высокого широкоплечего блондина. Если это он, то час тому назад он был у оранжереи. Быть может, он еще там.
– Нет, он здесь! – раздался громкий голос, и Ричард Бенсон появился
