Но без тебя мне не обойтись: попроси дать тебе приказ, возьми двух товарищей и отправляйтесь в Холлоуэлл. Постарайся к двум часам быть вблизи фермы, в рощице, где мы с тобой встретимся… Остальное я беру на себя.
Гаррисон исполнил все в точности и так осторожно, что никто в Холлоуэлле не подозревал о прибытии сыщиков. На ферме шел пир горой. Правда, виновница торжества была очень молчалива, но это не смущало ни Ларетта, ни его друзей. Когда все уже основательно пображничали, Ларетт, взглянув в окно, сказал:
– Посмотрите на эту цыганку, которая гадает прислуге. Позовем ее сюда для развлечения!
– Какие глупости! – заметил старый Мюррей. – Что ты за остолоп, чтобы верить в бабьи россказни!
– Ну, знаете, иногда эти гадалки говорят правду, – сказал один из присутствующих. – Одному моему приятелю гадалка предсказала, что он будет выше всех в местечке. Он уже решил, что его сделают мэром. Но так как это долго не случалось, а ждать ему дольше было трудно, он принялся за выездку лошадей.
– Которые ему не принадлежали! – засмеялся другой.
– Ну да! Тут его поймали и повесили. Вот он и оказался выше всех в местечке – гадалка верно предсказала.
– Вот видишь! – крикнул Ларетт своему будущему тестю. – Анна, – обратился он к невесте, – посмотрим, узнает ли цыганка, что мы жених и невеста! Пусть она нам предскажет будущее.
Он подошел к окну и позвал цыганку.
Вошла женщина средних лет с грубыми чертами лица, одетая в фантастический костюм.
– Однако тут пир на славу! – засмеялась она, глядя на пустые бутылки. – Может быть, вам погадать?
– Да, – согласился Ларетт, – но, пожалуйста, без вранья!
– Цыганка знает свое дело, а если вы ей не верите, то бог с вами!
Она вытащила оборванную и не особенно чистую колоду карт и стала их раскладывать, бормоча какие-то заклинания.
– Король рядом с королевой, между ними деньги… Тут какая-то загадка, что-то не в порядке… – Она смешала карты и опять их разложила. – Ничего не понимаю, какое-то наваждение! Дайте-ка еще парочку долларов, мистер, золото разрушит чары!
Ларетт рассмеялся и бросил ей кучку монет.
– Берите их сколько хотите! – хвастливо крикнул он.
Цыганка усмехнулась и сказала:
– Довольно с меня! – И покрыла несколько карт монетами.
Затем опять остановилась и покачала головой.
– Что-то не в порядке, – сказала она, – король с дамой не сходятся.
– Скажите лучше по правде, что вы ничего не знаете! – заметил Мюррей.
– О нет! Но только что-то мешает! – Она приподняла доллар и внимательно его рассмотрела, потом торжествующе воскликнула: – Ну конечно, теперь я понимаю: доллар фальшивый!
Ларетт громко рассмеялся:
– Вот шалая баба! Потому что ее гаданье никуда не годится, она говорит, что мои деньги фальшивые. Убирайтесь вы к черту с вашими картами, а деньги мои отдайте назад.
Цыганка громко свистнула.
– Ваши деньги фальшивые, говорю вам! – уверяла она. – Иначе карты сказали бы правду.
В этот момент вошел Гаррисон.
– Кто говорит здесь о фальшивых деньгах? – спросил он. – С некоторых пор появились такие деньги в окрестностях. Именем закона требую, чтобы вы показали мне ваши деньги!
Цыганка исполнила приказание, а Ларетт, побледнев, судорожно ухватился за стол. Его друзья пробовали добраться до дверей, но спутники Гаррисона преградили им дорогу.
– Никто не выйдет, прежде чем не выяснятся обстоятельства! – объявили они и с заряженными револьверами стали у дверей.
– Деньги фальшивые, – сказал Гаррисон, внимательно осмотрев их, – и так как их очень много при вас, Жан Ларетт, то на вас падает подозрение в их подделке. Сопротивление излишне! Вот приказ вашингтонской полиции о вашем аресте.
Он вынул приказ и обратился к своим людям, державшимся до сих пор в стороне:
– Всех присутствующих строго караулить!
Между тем цыганка освободилась от своего наряда и оказалась сыщиком Робертсом.
Произвели обыск и открыли фабрику по изготовлению фальшивых монет. Суд длился недолго: виновные не возражали против подавляющих улик и все вместе попали в тюрьму.
– Это было хорошее дело! – говорил Робертс однажды вечером Гаррисону. – Я редко видел человека, который был бы так ловок в таком опасном ремесле. Целые месяцы он водил меня за нос.
– Жаль его! – сказал Гаррисон. – Был способный малый. Приложи он свои старания к чему-нибудь хорошему и не заблудись в лабиринте своих страстей, он был бы неоценимым человеком! Он был единственным сыном и получил прекрасное образование. К несчастью, еще юношей он влюбился в женщину очень красивую, но намного старше его, которая играла им и основательно его обирала. Из-за нее он свихнулся с пути, запутался в долгах, начал подделывать векселя… Это и заставило его уехать из своей страны. Здесь, в Америке, он падал все ниже и ниже и дошел до фабрикации фальшивых денег. В этом ему сначала повезло. Он хотел жениться на дочке Мюррея, но пока он отбудет свое наказание, она, верно, найдет другого.
– Уже нашла! – засмеялся Робертс. – И это не кто иной, как почтмейстер из Брендона. Он просил о переводе куда-нибудь в другое место, и через три недели их свадьба!
– И ты приглашен?
– Конечно, это еще одна пара, которая должна быть мне благодарна!
– Если ты так дальше будешь продолжать, – шутя сказал Гаррисон, – то ты скоро можешь написать на своих карточках: «Вильям Робертс, полицейский агент и устроитель браков».
