Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
«В чем дело, папа?» — воскликнула я, взяв его за руку.
«Ангелы тьмы», — прошептал он. Потом испуганно стряхнул мою руку и бросился к себе в кабинет, дверь которого запер и на замок, и на засов.
С того дня отец вообще перестал выходить из дома. Он что-то все время читал или писал в кабинете, а иногда подолгу разговаривал там с Джеймсом Тонстоном, который во многом похож на него угрюмостью и суровостью характера. Я виделась с ним очень редко, разве что за трапезой, и мое положение стало бы и вовсе невыносимым, если бы не дружба, которую я свела с одной благородной женщиной. Миссис Нордэм — жена врача из Болью, поняла, насколько мне одиноко, и стала навещать меня два-три раза в неделю, вопреки откровенной враждебности отца, считавшего это непрошеным вмешательством в нашу личную жизнь.
Несколько недель спустя, а если точнее, 11 февраля, после завтрака ко мне подошел дворецкий с выражением крайней озабоченности на лице.
«В этот раз это не поставщик из Линдхерста, — сообщил он мне мрачно. — И мне все это не нравится, мисс».
«А что случилось, Маккинни?»
«Взгляните на входную дверь», — сказал он и удалился, бормоча что-то себе под нос и поглаживая бороду.
Я поспешила ко входу в дом и там обнаружила гравюру, прибитую к косяку двери и схожую стой, что я нашла раньше на дереве в аллее. Но сходство оказалось далеко не полным, потому что в этот раз ангелов было всего шесть, и цифру «6» приписали в самом низу листа. Я сорвала рисунок и рассматривала его с безотчетным страхом, сжимавшим сердце, когда вдруг чья-то рука протянулась из-за моей спины и выхватила его у меня. Повернувшись, я увидела, что позади меня стоял мистер Тонстон.
«Это адресовано не вам, мисс Феррерс, — сказал он очень серьезно, — и уже за это вам следует возблагодарить Создателя».
«Но что все это значит? — вскричала я, не в силах больше сдерживаться. — Если папе угрожает опасность, почему он не обратится в полицию?»
«Потому что полиция нам здесь не нужна, — ответил он. — Поверьте, юная леди, ваш батюшка и я способны сами разобраться с этой ситуацией».
И, развернувшись на каблуках, он исчез внутри дома. Гравюру он, должно быть, показал отцу, потому что тот потом не показывался из своей комнаты целую неделю.
— Секундочку, — перебил ее Холмс. — Вы помните точную дату, когда обнаружили на дереве первую гравюру?
— 29 декабря.
— А вторая, как вы и упомянули, появилась на двери дома 11 февраля. Спасибо, мисс Феррерс, продолжайте, пожалуйста, свое интереснейшее повествование.
— Примерно две недели спустя однажды вечером, — сказала наша гостья, — мы с отцом сидели вдвоем в столовой. Погода стояла ужасная. То и дело с неба обрушивались потоки ливня, а шквалистый ветер стонал и завывал в каминных трубах старого замка, как не находящее покоя привидение. С ужином было давно покончено, и отец в своем обычном подавленном расположении духа потягивал портвейн из бокала при свете свечей в тяжелых канделябрах, стоявших на столе. Внезапно он посмотрел мне в глаза и увидел в них отражение того непередаваемого словами ужаса, от которого в тот момент кровь буквально застыла у меня в жилах. Прямо передо мною, а у него за спиной, располагалось окно, шторы на котором были не полностью задернуты, и в оставленную щель было видно стекло, в котором тускло отражался свет свечей.
Сквозь оконное стекло в комнату заглядывал мужчина.
Нижнюю часть своего лица он прикрывал рукой, но под полями его бесформенной шляпы горели насмешкой и злобой глаза, взгляд которых был устремлен прямо на меня.
Вероятно, чисто инстинктивно отец понял, что опасность сзади, схватил со стола тяжелый подсвечник и одним движением, резко развернувшись, метнул его в окно.
Стекло с громким звоном разлетелось на куски, а ворвавшийся внутрь порыв ветра заставил портьеры взмыть вверх, как два малиновых крыла гигантской летучей мыши. Большинство свечей в остальных канделябрах задуло, и в наступившей полутьме я, вероятно, лишилась чувств. Когда сознание вернулось ко мне, я лежала в своей постели. На следующий день отец ни словом не обмолвился об этом происшествии, а разбитое окно вставил вызванный из деревни стекольщик. И вот, мистер Холмс, я подхожу к финалу своего рассказа.
25 марта, а это случилось ровно шесть недель и три дня тому назад, когда мы с отцом усаживались завтракать, на столе лежала литография, изображавшая ангелов-демонов. Снова шесть и три, но на этот раз никаких цифр приписано снизу не было.
— И что же ваш отец? — спросил Холмс с очень серьезным видом.
— Он выглядел отрешенно спокойным, как человек, готовый к встрече с уготованной судьбой неизбежностью. Впервые за много лет он ласково посмотрел на меня.
«Ну, вот и конец, — произнес он, — но это даже хорошо».
Тогда я бросилась перед ним на колени и стала умолять вызвать полицию, положить конец тайне, страшная тень которой накрыла нашу и без того тоскливую жизнь.
«Тень уже почти рассеялась, дитя мое», — отозвался он.
Потом, после секундного замешательства, он положил мне на голову свою ладонь.
«Если кто-нибудь, любой незнакомец, станет тебя расспрашивать, — сказал он, — говори только, что отец никогда не посвящал тебя в свои дела и велел передать, что имя мастера надо искать в прикладе ружья. Помни эти слова и забудь все остальное, если тебе дорога та гораздо более счастливая жизнь, которая скоро откроется перед тобой».
На этом он встал из-за стола и вышел из комнаты. С того времени я его почти не видела, и наконец собравшись с духом, написала сэру Роберту, что у меня возникли серьезные проблемы и мне необходимо встретиться с ним. Вчера под надуманным предлогом я ускользнула из дома и приехала в Лондон, а сэр Роберт, даже не дослушав моего рассказа до конца, посоветовал мне все без утайки поведать вам.
Я еще никогда не видел моего друга более мрачным. Его брови превратились в одну линию над глазами, и он только и делал, что печально покачивал головой.
— В конечном счете, лучшее, что я могу сделать для вас, это быть с вами предельно откровенным, — сказал он после затянувшегося молчания. — Вам нужно начинать планировать для себя совершенно новую жизнь. Лучше всего — в Лондоне, где вы сумеете быстро обзавестись друзьями одного с вами возраста.
— А как же отец?
Холмс поднялся.
— Я и доктор Уотсон немедленно сопроводим вас в Гэмпшир. Если я не смогу ничего предотвратить, то, быть может, удастся хотя бы отомстить.
— Холмс! — воскликнул я в ужасе от его слов.
— Понимаю ваши чувства, Уотсон, — отозвался он, мягко положив ладонь на плечо мисс Феррерс, — но ничего изменить нельзя. Было бы откровенным обманом внушать этой отважной юной леди надежды, которых я, увы, не питаю. Лучше всего принимать факты такими, каковы они есть.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 81
