– Да нет. Видела она Мика. Все правильно. Он знал Тину Когин. Но я не знаю, что их связывало.
– Похоже, это-то как раз проще некуда, если верить миссис Свонн.
– Ей не нравился Мик, да?
– Она ненавидела его, это так. – Коттер несколько секунд не сводил глаз с ребятишек и улыбнулся, когда девочка лет трех-четырех шлепнулась, обдав остальных тучей брызг. – Но если она говорила правду о Мике и его женщинах, тогда, насколько я понимаю, его убил Джон Пенеллин.
– Это почему?
– Потому что, мистер Сент-Джеймс, он страдал из-за дочери. Мужчине тяжело видеть, как его дочь мучит другой мужчина. Особенно если он не может это прекратить. Мужчина все сделает для своей дочери.
Сент-Джеймс узнал наживку, тем более что утренний разговор остался незаконченным с точки зрения Коттера. Однако ему не хотелось задавать вопрос, который естественно вытекал из слов Коттера: А что бы вы сделали? Сент-Джеймс знал ответ.
– Вы узнали что-нибудь от домоправительницы? – спросил он совсем о другом.
– От Доры? Немного. – Коттер поставил локти на ограждение. – Она обожает доктора. Только и делает, что работает, говорит она. Отдает всего себя науке. А когда не работает, посещает выздоравливающих больных где-то за Сэйнт-Джастом.
– То есть тоже работает?
– Похоже на то.
Сент-Джеймс вздохнул. Не в первый раз ему приходилось признавать, что его поле деятельности – наука, изучение места преступления, анализ улик, уточнение деталей, отчеты. У него не было способности проникать в чужие мысли, да и интуиция не проявляла себя. Более того, его это не интересовало. И чем глубже он погружался в нагромождение всего и всякого, тем сильнее ощущал свою некомпетентность.
Достав из кармана записку, которую Гарри Кэмбри дал ему в субботу, Сент-Джеймс подумал, что сейчас годится любое направление поисков. Если заблудился, подумал он, мысленно смеясь над самим собой, то все равно куда идти, лишь бы идти.
Коттер тоже заглянул в записку.
– МР, – сказал он. – Это что? Member of Parliament! Член парламента?
Сент-Джеймс посмотрел на него:
– Что вы сказали?
– Ну буквы. МР.
– МР? Нет…
Говоря это, Сент-Джеймс держал клочок бумаги на солнце и только теперь заметил, как темнота в редакционном офисе и его собственное предубеждение помешали ему правильно понять написанное. Много потрудившись на грязной бумаге, ручка и здесь писала плохо. Вот «Р» и получилась как единица. А шестерка – наверняка буква «С».
– Бог ты мой!
Сент-Джеймс нахмурился, внимательно разглядывая остальное. Выбросив из головы оружие для Ирландии и все прочее, он быстро осознал очевидное. 500. 55. 27500. Если пятьсот умножить на пятьдесят пять, то получается двадцать семь тысяч пятьсот.
Потом ему пришла в голову первая связь, соединяющая обстоятельства, которые имели отношение к смерти Мика Кэмбри. Положение «Дейз» не выходило у него из головы. Вот о чем надо думать. Это ниточка.
Сент-Джеймс представил побережье Корнуолла. У него не было сомнений в том, что Линли со своими людьми тщательно осмотрел все бухты от Сент-Ивса до Пензанса, однако это было так же бесполезно, как вот уже многовековое патрулирование прибрежной полосы, где скалы похожи на пчелиные соты. И пещер там не счесть. Сент-Джеймс отлично знал это. Ему не надо было спускаться вниз, чтобы убедиться в том, что эти места – рай для контрабандистов, умеющих управляться с лодкой в известном до последней пяди районе.
Лодка могла приплыть откуда угодно от Порт-гварры до Сеннен-Коув. Хоть из Сциллиса.
– Что дальше? – спросил Коттер.
Сент-Джеймс сложил бумажку:
– Надо найти Томми.
– Зачем?
– Пора ему отдохнуть.
Потребовалось около двух часов, чтобы отыскать Томми в Ламорна-Коув. Сидя на корточках, он разговаривал с рыбаком, который только что привел свою лодку в порт и поднимался по ступеням, неся на плече свернутую грязную веревку. Услышав оклик Линли, он остановился и покачал головой. Потом, прикрыв глаза от солнца, осмотрел другие лодки, махнул в сторону нескольких зданий поодаль и продолжил восхождение.
Тем временем Сент-Джеймс вылез из машины.
– Поезжайте в Ховенстоу, – сказал он Коттеру. – Я вернусь вместе с Томми.
– Что-нибудь передать Дейз?
Сент-Джеймс задумался. Если ей сообщить о его догадках, она перестанет беспокоиться по поводу одного и начнет беспокоиться по поводу другого.
– Пока нет.
Он подождал, пока Коттер развернул машину и поехал обратно, и стал спускаться, чувствуя на своем лице теплые лучи солнца и порывы ветра. Внизу, в чистой воде отражалось небо, и промытый песок блестел на узенькой полосе пляжа. Дома на склоне, построенные корнуоллскими умельцами и в течение веков испытывавшие на себе капризы здешней погоды, как будто не пострадали от бури. Здесь и «Дейз» не пострадала бы, если бы не…
Сент-Джеймс смотрел, как Линли, наклонившись вперед и засунув руки глубоко в карманы брюк, идет вдоль берега. Судя по всему, настроение у него было хуже некуда. А так как он был один, значит, отпустил всех или приказал продолжать поиски без него. Скорее всего, отпустил всех, ведь прошло уже больше четырех часов. Сент-Джеймс окликнул Линли.
Посмотрев наверх, Линли приветственно поднял руку, но не сказал ни слова, пока он и Сент-Джеймс не встретились на краю песчаной полосы. Вид у Линли был мрачный.
– Ничего. – Он поднял голову, и ветер тотчас растрепал ему волосы. – Мы все осмотрели. Я со всеми переговорил. Думал, может, кто-нибудь видел яхту или их. Никто ничего не видел. Лишь одна женщина, хозяйка кафе, вчера обратила внимание на «Дейз».
– Когда?
– Утром, сразу после шести. Она собиралась открыть свое кафе, возилась со ставнями и видела, как они выходили из бухты.
– Это было вчера? А не позавчера?
– Она говорит, что вчера и что не могла понять, зачем брать яхту в дождь.
– И видела она их утром?
Линли устало, но благодарно улыбнулся:
– Я понял, о чем ты думаешь. Питер исчез из Ховенстоу позапрошлой ночью, и поэтому маловероятно, что он взял яхту. Спасибо, Сент-Джеймс. Только не думай, что это не приходило мне в голову. Тем не менее не исключено, что они с Сашей еще ночью добрались до Ламорны, проспали несколько часов на яхте, а на рассвете вывели ее из бухты.
– Эта женщина видела кого-нибудь на палубе?
– Фигуру в шлеме.
– Одну?
– Не думаю, что Саша умеет управляться с яхтой. Вероятно, она была в каюте. Может быть, еще спала. – Линли оглянулся. – Мы обыскали все побережье. И ничего. Ни их, ни одежды, совсем ничего. – Он вынул из кармана портсигар и щелкнул им. – Я ведь должен что-то сообщить матери. Бог знает, что я скажу ей.
