Эллери обернулся. Она сидела, закинув голову, и дым от сигареты в бессильно повисшей руке вился под потолком бесконечным знаком вопроса.
Эллери спросил:
— Вероятно, у вашего отца была масса заклятых врагов?
— Насколько я знаю — ни одного.
Такой ответ его удивил. И заинтересовал. Если бы это был бред, то он должен был быть красочно и убедительно оформлен. Она обрушила бы сейчас на него шквал имен, дат, мелких подробностей. Но она сказала — «ни одного»…
— Мой отец был очень располагающим к себе человеком. Мог поладить с любым. Он был добр к людям, а они — к нему. Можно даже считать, что фирма «Хилл и Приам» своим успехом была обязана именно характеру моего отца. Конечно, и у него случались срывы, как у любого нормального человека. Но я не помню, чтобы он хоть раз вызвал у кого-нибудь вспышку настоящего гнева. Даже у Роджера.
— Значит у вас нет ни малейших предположений — кому могла понадобиться эта нелепая… смерть от испуга? — спросил Эллери.
— По-моему, я напрасно пришла сюда, если вы считаете мой рассказ нелепостью… — Лаурел Хилл резко вскочила на ноги, швырнула сигарету прямо в пепельницу и сказала:
— Простите. Я понапрасну отняла у вас время.
— Лаурел, понимаете, я рад был бы сам, но… Вы могли бы поискать заслуживающего доверия частного сыскного агента…
Она с улыбкой прервала его:
— Я сама займусь этим. Лично. И спасибо за авокадо…
— Лаурел, подождите!
Но она уже быстро шла к выходу.
Высокая стройная женщина загородила ей путь в дверях.
— Привет, Делия! — небрежно бросила Лаурел.
Основываясь на скудных замечаниях, брошенных Лаурел по поводу Делии Приам, Эллери ожидал увидеть совершенно иную женщину. Он даже нарисовал себе ее портрет, пользуясь очень бедной палитрой — единственно доступной ему палитрой взглядов неопытной в психологии человеческих отношений юной Лаурел. Выходило, что муж Делии — старый хрыч и тиран, свирепый калека, под железную дудку которого пляшет весь дом. И что из этого следовало? Что его жена должна была быть этакой бесцветной тихоней, вечно испуганно жмущейся в уголок потемнее… унылой, ссохшейся раньше времени женщиной.
Однако особа, стоящая в дверях, была явно не из тех, на кого можно не глядя наступить, раздавить и забыть. Над этой женщиной явно нелегко было взять верх, а уж забыть — просто невозможно.
Она выглядела настолько моложе портрета, мысленно рисовавшегося Эллери, что только спустя много-много дней он понял, что ее юность — всего лишь кажущаяся. Один из ее обычных, однако волшебных трюков, при помощи которых она производила впечатление на людей так же легко и естественно, как дышала. С течением времени он узнал, что ей сорок шесть лет, но даже тогда он понимал это только умом — физически ощущая ее возраст совсем иначе. Как если бы, он смотрел на прекрасное юное тело, а ему бы говорили, что этой античной статуе две тысячи лет…
И она действительно напоминала античную статую — сама воплощенная полунагая молодость, так что Эллери не мог не восхититься ею. Однако роскошь ее облика была сродни цветку, раскрывшему свой последний и самый прекрасный бутон незадолго до наступления холодов. Одна видимость юности, с которой ему уже не раз приходилось сталкиваться, особенно в Голливуде.
Одного взгляда оказалось достаточно Эллери, чтобы понять — Делия Приам была женщиной незаурядной. Она предстала перед ним в дверном проеме, словно на картине, и Эллери впервые мог созерцать совершенные пропорции. Она была одета в рыжевато-коричневую деревенскую блузу из какой-то легкой ткани и типичную для Калифорнии яркую, цветастую юбку. Ее густые черные волосы гладко зачесаны на один бок, на полинезийский манер. Ровные широкие золотые кольца блестели в ушах. Голова, плечи, грудь, бедра — Эллери никак не мог решить, что больше восхищает его. Она все еще стояла в дверях, будто окутанная загадочным облаком. В воздухе вокруг нее ощущалась одновременно и расслабленность, и напряженность. Волнующая смесь осторожности и безрассудства.
Делия не была безумно красивой по голливудским стандартам, глаза слишком глубоко посажены, а блеск их чрезмерен. Брови слишком густые, губы полнее и краснее обычного, и во всем облике чувствовался избыток решительности и властности… Но именно эта избыточность и волновала — какая-то тропическая роскошь, сочность, блеск, томность и ленивая наглость. Увидеть ее впервые — было все равно, как первый раз в жизни войти в джунгли. Она полностью поглощала все ваше внимание, все чувства. Привлекала, восхищала и пугала одновременно. Эллери заметил, что старается подольше задержать в сознании звук ее голоса, напоминающий нежное ворчание сонной тигрицы в диких зарослях.
Первой связной мыслью Эллери было: «Роджер, старый козел, ты не мог не жениться на ней!». А второй: «Но чем, чем ты смог удержать ее?». И только в его голове начала вызревать третья мысль, как вдруг он заметил язвительную усмешку на губах Лаурел Хилл.
Он тут же опомнился. Очевидно, Лаурел уже не в первый раз наблюдает подобную реакцию на появление Делии.
— Лаурел, видимо, уже… говорила вам обо мне, — произнесла она неожиданно настолько манерно и заискивающе, что Эллери поморщился, как от зубной боли. Но все-таки даже сейчас в ее голосе оставалось что-то от тигрицы в джунглях.
— Я всего лишь ответила на кое-какие вопросы мистера Куина, — с деланной непринужденностью обратилась к ней Лаурел. — Странно, что мое присутствие тут тебя совсем не удивляет.
— Я оставила свое удивление внизу, около твоего автомобиля, — отвечала Делия с такой же деланной непринужденностью. — А ты, Лаурел… кажется, вроде тоже не особенно удивлена моим появлением.
— Милая, когда дело касается тебя, я уже давно ничему не удивляюсь. — И они обменялись лучезарными улыбками.
Лаурел внезапно вернулась на свое место и схватила новую сигарету. Затем сказала:
— Не смущайтесь, Эллери. Делия всегда производит такое впечатление на мужчин, что они начисто забывают обо всех присутствующих поблизости женщинах.
— Ну что ты, Лаурел! — снисходительно усмехнулась Делия. Лаурел чиркнула спичкой.
— Будьте любезны, миссис Приам, проходите, присаживайтесь.
— Если я не ошибаюсь, Лаурел пришла сюда, чтобы…
Лаурел резко оборвала ее:
— Пришла, чтобы поговорить об этой собаке, Делия. И, конечно, о записке. А ты что, по тому же самому вопросу?
— Что за дурацкие предположения!
— Значит — да?
— Конечно — нет, милая моя. Я прочла о мистере Куине в газетах как раз в тот момент, когда меня весьма обеспокоила одна вещь.
