Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
– Вы часто виделись с ним до смерти Пэдди?
– Да. Боюсь, бедный Герберт, в каком-то смысле видел себя в роли преданного, благородного друга, который продолжает рыцарственно обожать меня и после того, как я… вышла замуж. Видите ли, я ловлю себя на том, что по-прежнему думаю о себе как о жене Пэдди. Мы довольно часто приглашали Герберта пообедать с нами. На Пэдди он наводил смертельную скуку, но… мне кажется, Пэдди наслаждался некоторыми причудами характера Герберта. Почти вдохновлялся ими. Это было, конечно, очень дурно с его стороны, но ему, веселому и обаятельному, прощалось все. Все.
– Понимаю.
– Герберт слегка подчеркивал жертвенность своей дружбы, и, конечно, Пэдди это видел и поддразнивал его. Нет, в те дни Герберт еще не отличался такой обидчивостью, бедняга. Он, правда, всегда был очень, очень добр. Боюсь, и я, и Пэдди несколько злоупотребляли этим.
– Вы уверены, что он ничего не подозревал?
– Абсолютно. В каком-то смысле он был нашим самым близким другом. Я уже рассказывала, что гостила у матери, когда случилось несчастье с Пэдди. Когда мы узнали, она позвонила Герберту. Мы почти инстинктивно обратились к нему. Он примчался через несколько минут. Да что там говорить: я считаю заслугой Герберта то, что застала Пэдди еще живым.
Леди Каррадос глядела на огонь, явно не осознавая важности своих последних слов. Наконец Аллейн прервал молчание:
– В чем же его заслуга?
– Разве я не сказала вам? Именно Герберт отвез меня в дом викария в Фальконбридже, где позже скончался Пэдди.
В час ночи Аллейн посадил леди Каррадос, Бриджет и Дональда в такси и наконец-то, к своей радости, запер дверь и отправился спать. Меньше суток прошло с того момента, когда Роберт Госпелл встретил свою смерть, однако за это короткое время почти все нити этого весьма замысловатого дела об убийстве, одного из самых мудреных, с какими сталкивался Аллейн, были в его руках. Не хватало только одной. В ожидании так долго откладываемого сна перед старшим инспектором предстали все действующие лица в виде группы танцоров, двигающихся в танце столь затейливом, что рисунок исполняемых ими фигур почти терялся в хитросплетении индивидуальных телодвижений. То это были Дональд и Бриджет, которые встречались и выдвигались вперед из гущи танцующих. То Уитерс, движущийся по краю, на задворках общего танца и разворачивающийся, чтобы встретиться с миссис Хэлкат-Хэккетт. Эвелин Каррадос и ее муж, спина к спине, двигались в самой середине зала. Сэр Дэниэл Дэвидсон, как деревенский церемониймейстер, с торчащей из петлицы гигантской розеткой, кружа, медленно проходил среди танцующих. Точно вор прокрадывался в толпу Димитри, предлагая каждому из танцоров бокал шампанского. Чинно и благопристойно скакала вокруг центральной танцевальной фигуры мисс Харрис, а старый генерал Хэлкат-Хэккетт, беспокойно вглядывался в каждое проносящееся мимо лицо, словно разыскивая свою партнершу. Все быстрее, все головокружительнее проплывали туда и сюда фигуры, пока неразбериха не стала нестерпимой. А затем, с пугающей резкостью, вдруг все замерли в неподвижности. И, проваливаясь в забытье, Аллейн вдруг в одну секунду понял смысл и рисунок танца.
Привилегия духовного звания
Коронерское дознание[43] по делу о смерти лорда Роберта Госпелла состоялось на следующий день в одиннадцать утра. Самым примечательным обстоятельством было то, что туда не допустили больше людей, чем когда-либо в то же самое здание на подобные дознания. Коронер, своенравный, упрямый человек, имел самое скверное мнение об обществе вообще и питал особую ненависть к светскому обществу. Он страдал от хронического несварения желудка и смутного, но твердого убеждения, что кто-то старается обвести его вокруг пальца. Судебная процедура была окрашена его стараниями умалить масштаб дела, когда он думал о светских зрителях, и сделать его наиболее эффектным, когда размышлял о том, что подобные преступления – прямое следствие поведения таких людей. Однако, не считая этой его личной причуды, он был хорошим коронером. Он вызвал Дональда, и тот, сильно побледнев, официально засвидетельствовал личность убитого. Затем коронер заслушал свидетельство таксиста, обратил особое внимание на время, место и маршрут и вызвал Аллейна.
Аллейн описал свой первоначальный беглый, а затем и тщательный осмотр тела. В официальных фразах он дал подробный отчет о повреждениях, которые обнаружил на теле своего друга. Далее последовал отчет доктора Кертиса о вскрытии. Один из сотрудников Димитри дал показания относительно времени, когда лорд Роберт покинул Марсдон-Хаус. Коронер, бросив мстительный взгляд на аудиторию, сказал, что не видит причин вызывать других свидетелей, и обратился к жюри присяжных со словами, не оставлявшими ни малейших сомнений в том, какого вердикта от них ожидали. Как только присяжные вынесли вердикт, коронер объявил, что заседание закрыто. После чего зловеще посмотрел на дальнюю стену и произнес слова сочувствия родственникам. Вся процедура заняла двадцать минут.
– Фью! – присвистнул Фокс, когда они с Аллейном встретились на улице, у здания суда. – Наш старый знакомец «Давай-давай, и так все ясно». По части скорости его никто не переплюнет, верно, сэр?
– Слава Богу, нет. Фокс, мы едем в Барбикон-Брэмли. Я одолжил у матери машину, и мне нужно чертовски много тебе рассказать. Я почти уверен, что заклятье свершилось.
– Сэр?
– Ты совершенно прав, Фокс. Никогда не цитируй, а если уж цитируешь – только не из «Макбета»[44].
Машина леди Аллейн была припаркована в переулке. Фокс и Аллейн сели в нее и взяли курс к Аксбриджской дороге. По пути Аллейн рассказал Фоксу то, что узнал от Дональда и Бриджет, от леди Каррадос. Когда он закончил, Фокс что-то пробурчал в ответ, и минут десять они ехали молча.
– Что ж, – промолвил наконец Фокс, – все указывает в одном направлении, не так ли, мистер Аллейн?
– Да, Фокс. Но как-то не вполне отчетливо.
– Вместе с тем я плохо понимаю, как можно исключить остальных.
– Я тоже, если только мы не получим чего-то определенного от людей, к которым едем. Если не выйдет, придется проехаться дальше, в Фальконбридж и посетить тамошнюю больницу, но надеюсь, что дядюшка мисс Харрис на время отвлечется от заслуженного отдыха и вернется мысленно на семнадцать лет назад, к веселым дням своей пасторской молодости.
– Да уж, надежда! – отозвался Фокс.
– Как ты верно намекаешь, шансы слабые.
– Если они не смогли найти письмо этого парня, О’Брайена, на месте, то как мы можем рассчитывать напасть на его след сейчас, через семнадцать лет?
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 141
