Все они отпечатаны на белой веленевой бумаге с водяными знаками в виде большой шестиконечной звезды. – Он указал на светлый, будто призрачный символ на сероватом фоне. – Это довольно интересно, поскольку существует еще одно издание этих марок, выпущенное годом позже, в 1856 году, отпечатанное местной типографией «Х. и С. Вест» из Хобарта на бумаге без водяных знаков, которое, впрочем, имеет аналогичную с изданием 1855 года рыночную стоимость. Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню?..
Он повернулся и обозрел аудиторию, которая пока никаких свидетельств понимания того, к чему он клонит, не демонстрировала.
– Если вы собираетесь подделывать именно эти три марки, то зачем прилагать столько усилий, подделывая издание 1855 года с водяными знаками, когда вместо этого можно сымитировать издание следующего года? Все дело в том, что ему не пришлось подделывать бумагу с водяными знаками – она подлинная. Бумага с водяными знаками в виде большой звезды использовалась в те годы для печатания марок различных колоний Британской короны. Как мне представляется, ваш умелец сделал следующее: взял подлинную марку той эпохи, но не столь ценную, полностью удалил с нее изображение, а потом напечатал на ней с помощью изготовленной им матрицы более ценную марку. Чистая работа, ничего не скажешь. Он все сделал просто замечательно, использовал старый метод высокой печати и красители, применявшиеся в типографии «Перкинс Бэкон лимитед» сто сорок два года назад. Это впечатляет…
Доктор Уэверли замер в восхищении, но его вывел из созерцательного состояния резкий голос Макларена:
– Стало быть, обнаружить подделку крайне сложно?
– Да. Честно говоря, если бы вы передали мне одну из этих марок, у меня были бы большие трудности с идентификацией подделки. Этот факт был установлен лишь благодаря лабораторному анализу, который сделали ваши ребята. Так, с помощью лабораторного спектрометра удалось обнаружить слабый след современного растворителя, который использовался для удаления с марки старого лакокрасочного слоя. После этого при посредстве вашего сканирующего электронного микроскопа удалось выявить следы предыдущего красителя светлого желто-зеленого цвета. Полагаю, этот человек использовал в качестве основы для подделки однопенсовую зеленую марку 1856 года колонии Виктория, рыночная стоимость которой составляет несколько фунтов. Этому парню здорово не повезло, что марки его работы попали в вашу лабораторию. Без вашего оборудования и анализов обнаружить подделку было бы невозможно.
– Значит, это мастерская подделка, доктор Уэверли? – воскликнул Макларен.
– Просто шедевр. Лучшая из всех, что я когда-либо видел.
– А где одна, там и три… не так ли, доктор? – продолжал подсказывать ему ответы Макларен.
– Да… Как вы, наверное, знаете, суперинтендант, после вашего разговора с сотрудниками «Кабота» они согласились предоставить нам возможность повнимательнее взглянуть на коллекцию Старлинга, который ее у них депонировал, с тем чтобы расплатиться за канадский пакет, являвшийся выкупным платежом в деле о похищении.
– И что же вы обнаружили?
– Ну, мы еще только начали… Взяли наугад дюжину марок, относящихся к типу «Шалонские головки». И что интересно, семь из них после спектрального анализа показали наличие остатков растворителя.
Кэти подумала, что вмешательство Макларена почти наверняка повергло сотрудников «Кабота» в панику.
– Итак, существует вероятность, что коллекция Старлинга буквально наводнена подделками, не так ли, доктор?
– Признаться, пока мы не можем сказать ничего определенного…
– Если не ошибаюсь, в прошлом вы давали советы мистеру Старлингу относительно того, какие марки покупать?
Доктор Уэверли покраснел.
– Примерно два года назад сотрудники «Кабота» порекомендовали меня мистеру Старлингу, с тем чтобы я удостоверил подлинность серии довольно редких марок, которую он собирался приобрести. После этого он от случая к случаю обращался ко мне, чтобы я проверял некоторые приобретенные им наиболее ценные экземпляры.
– Надеюсь, теперь-то вы сможете выявить из семи попавших под подозрение марок подделку, изготовленную нашим умельцем? – осведомился с ухмылкой Макларен. Он видел, что Уэверли чувствует себя не в своей тарелке, и это, казалось, его забавляло. – В любом случае сейчас мы совершенно точно знаем, что мистер Старлинг стал жертвой этого мастера подделки. А там, где одна, могут быть и другие. Сомнительно, чтобы этот человек приложил столько усилий, чтобы изготовить лишь одну или две копии.
– Боюсь, вы правы, – согласился Уэверли. – Для начала мы попытаемся установить, подделывал ли этот мастер только «Шалонские головки» или же изготовлял копии и других редких марок.
– Очень хорошо. Насколько я знаю, мистер Старлинг специализировался именно на «Шалонских головках», не так ли?
– Совершенно верно.
– А это снова возвращает нас к делу о похищении миссис Старлинг и странных письмах с требованиями выкупа, которые в этой связи были получены. Но это уже наша, а не ваша проблема, доктор Уэверли. Так что, если вам больше нечего нам сообщить, мы позволим вам вернуться в лабораторию. Эрик, наш офицер, проводит вас к выходу и договорится о том, чтобы вас доставили в нужное место. Большое спасибо за консультацию, доктор.
Они пожали друг другу руки, и Уэверли вышел в сопровождении детектива из зала.
– Теперь, – сказал Макларен, потирая руки и принимаясь расхаживать из стороны в сторону перед доской, – нужно решить, что полезного из всего этого мы можем извлечь для себя.
– Сэр? – сказал инспектор Хьюитт.
– Тони? У вас появилась по этому поводу плодотворная мысль? Коли так, просветите нас.
– Если Старлинг и впрямь стал жертвой Рафаэля, то зачем было Рафаэлю похищать его жену?
Это был риторический вопрос, и Макларен, выслушав его, поощрительно кивнул:
– Так… так… продолжайте…
– Может, Старлинг раскусил Рафаэля? Может быть, он понял, что происходит? Осознал, что тот выманил у него тысячи фунтов за поддельные марки, и стал каким-то образом Рафаэлю угрожать? По этой причине партнер Рафаэля решил надавить на Старлинга, чтобы заставить его заткнуться, преподать ему, так сказать, урок. Отрезанная голова жены, подброшенная к воротам, – это суровый урок, не так ли? И как раз в духе типа, называемого Чудовищем.
– Так… – Макларен как дирижер взмахнул руками, предлагая своему подчиненному развить эту мысль.
– Я, собственно, склоняюсь к тому, что Старлинг знает, кто такой Рафаэль.
– Ага! – Макларен удовлетворенно потер ладони. – Вы неплохо мыслите, Тони. Это и впрямь имеет смысл. Что ж, теперь мы должны убедить Старлинга рассказать нам об этом. – Находившиеся к комнате люди начали возбужденными голосами обмениваться мнениями. Сиявший как именинник Макларен посмотрел на Кэти. – Вы чем-то озабочены, сержант Колла? – После этих слов в комнате снова установилась тишина.
