Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
— Вы придете на свадьбу?
Филип сморщился.
— Вряд ли. Видом не вышел.
— Как я понимаю, в церкви больше не служат. Нет приходского священника?
— Как такового нет. Есть целая команда пастырей. Заботиться о наших душах едет из города тот, кому по жребию не посчастливилось вытянуть короткую соломинку. Никто не видит особой необходимости в заботе о наших душах, поэтому душеспасители приезжают лишь раз в две недели. По-моему, в списке приоритетов мы стоим следом за осажденными обитателями испоганенных городских высоток.
— В этой деревушке… — медленно проговорила Мередит. — Знаю, я только что приехала… но ни одной души не увидела. Совсем пусто. Здесь есть школа? Никаких признаков не заметно.
Филип отрицательно покачал головой:
— Школы нет. Детей возят в город в автобусе. Старое школьное здание продано, превращено в бункер пенсионеров Локков. — Он помолчал. — Хотя все-таки можно привыкнуть к деревне. Даже к старику Берту. В сущности, он неплохой человек, если к нему привыкнуть. Только мы с вами вряд ли встретимся в «Мышастой корове», особенно если вы остановились у Евы. В той компании шерри пьют.
Филип сказал это с милой улыбкой, но Мередит все равно не понравилось, и особенно не понравилось, что ее поставили на место. Впрочем, в конце концов, очевидной чужачке не пристало критиковать деревню.
— Мне надо вернуться, — сказала она. — Приятно было познакомиться.
— Осмелюсь сказать, мы увидимся, — ответил он. — Если вы не уедете.
Мередит зашагала назад по дороге к ректорию и оглянулась на повороте. Филип Лорример стоял перед дверью на лестнице, наблюдая за ней, и приветливо махнул рукой. Она ему простила язвительный намек на шерри. Сама напросилась. Безусловно, милый юноша… мужчина — сурово поправила себя Мередит. Боже, дурной знак, что такой громоздкий парень кажется тебе мальчиком! Как там говорится? Когда полицейский начинает выглядеть моложе…
Когда Мередит в последний раз видела свою крестницу, Сара была впечатляюще одета в черное с ног до головы — очень короткая юбка, колготки, ботинки до щиколотки с бахромой, какие носили дети на рубеже веков. Длинные волосы вытравлены до ослепительно-золотистых, хорошенькое кругленькое детское личико с высокомерно вздернутым носиком безобразно раскрашено, и все это венчала меховая шапка Советской армии с красной звездой.
— Мерри! — с энтузиазмом воскликнула Сара, обняв ее за шею. — Ох, как я рада опять тебя видеть!
Нельзя не ответить на столь теплое приветствие.
— Привет, дорогая. — Мередит тоже стиснула девушку в объятиях. — Тебя трудно узнать.
Действительно. Перемены к лучшему. Волосы больше не золотистые, а натуральные, светло-каштановые. Макияж далеко не такой густой, фиолетовые тени для глаз совсем исчезли. Лучше всего то, что Сара, по-прежнему несколько эксцентрично одетая, догадалась о существовании других цветов, кроме черного.
— Потрясающе выглядишь, — объявила Мередит. — При нашей последней встрече ты смахивала на Аэндорскую волшебницу.[10]
При этом из подсознания почему-то выскочило воспоминание о жуткой находке на воротах. Абсолютно невозможно представить, что кто-то желает зла этой радостной непосредственной девочке. Тем не менее кто-то желает. Или у какого-нибудь дурака извращенное чувство юмора. И такое нередко случается.
Джонатан Лейзенби, на которого Мередит очень хотелось взглянуть, оказался щеголеватым молодым человеком лет двадцати пяти, сияющим, как только что отчеканенная монетка. Он был бледен, как истинный горожанин, и за ухоженной внешностью, дорогой одеждой Мередит разглядела определенную осторожность, порожденную жизненным опытом. Возможно, он не с самой верхней ступеньки, но с неуклонным стремлением влезть на нее. Говорит громко, весело, пристально следя при этом за всеми. Когда Сара представила их друг другу, уверенно шагнул вперед, пожал руку с агрессивной твердостью. Мередит высвободила стиснутые пальцы и выдавила улыбку. Сара, прыгая вокруг них, как счастливый щенок, объявила:
— Мне всегда страшно хотелось быть такой, как Мерри. Разъезжать по свету, видеть всякие замечательные места, знакомиться с людьми. Она везде бывала!
— Не везде, — возразила Мередит. — Всего в нескольких странах. Не знаю, стоит ли следовать моему примеру, Сара.
— Сара сказала «хотелось», — быстро вставил Лейзенби. — С тех пор она несколько повзрослела. — И, чуть помедлив, добавил: — Я имею в виду, больше не страдает от школьных увлечений.
— Правда? — тихо переспросила Мередит.
Но он уже отвлекся, видно заметив крупного неопрятного мужчину, который подошел к ним расхлябанной походкой и остановился, моргая, отчего Мередит предположила, что очки он носит только на работе, не желая признаться, что в них постоянно нуждается. Лейзенби рванулся вперед, протянув руку с присущей ему уверенностью.
— Ах, Рассел! — радушно поприветствовал он мужчину.
Интересно, задумалась Мередит, учат ли в какой-нибудь бизнес-школе птиц высокого полета производить таким образом впечатление на новых знакомых? Рассел ответил на приветствие без особого энтузиазма. Отвесил краткий кивок, обратился к хозяйке:
— Добрый вечер, Ева! — Он преподнес ей букет хризантем в целлофане, перехваченный лилово-розовой ленточкой.
— О, Питер!.. — воскликнула Ева, убедительно играя роль женщины, которой никогда в жизни не преподносили букетов. Она явилась среди собравшихся, словно только что вынутая из коробки, как всегда ослепительная, в каком-то, как показалось с первого взгляда, длинном розовом шифоновом платье, которое при ближайшем рассмотрении оказалось брючным костюмом. Мередит сначала пожалела, что у нее не хватит храбрости надеть нечто подобное, а потом поблагодарила небо за то, что не хватит, ибо она не обладает ни фигурой, ни стилем Евы и может лишь сойти за бракованную рождественскую хлопушку. — Ох, как мило! — восторженно продолжала Ева. — Сейчас же попрошу Лючию поставить их в воду. Мерри, милая, это Питер Рассел… Это моя кузина и самая дорогая подруга Мередит Митчелл. Питер наш местный врач.
— И так можно сказать, — деликатно вставил Рассел. — Живу здесь, в деревне, работаю в Бамфорде. Там у нас коллективная практика. Очень рад познакомиться с вами, мисс Митчелл.
Группа священнослужителей, коллективная практика, отметила Мередит. В деревушке никакой индивидуальной деятельности не осталось?
Ева затопала каблучками по паркету, неся цветы Лючии. Рассел, обменявшись с Мередит рукопожатием, небрежно обратился к Саре:
Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 60
