Это мне ничем не поможет, подумала я: в юридических тонкостях я не разбираюсь, законов местных не знаю, и даже на родном языке мне все равно понадобился бы опытный специалист! Но вслух я спросила:
– А где папино завещание?
– Вот, – Кишан ловко вытащил из стопки самую тонкую папку и протянул мне.
– Вы не могли бы вкратце пересказать его содержание?
– Легко! Там не так уж много, ведь вы – единственная наследница…
– Меня интересует, что получают остальные члены семьи, – прервала я адвоката.
– Что ж, список короткий. Начнем, пожалуй, с Аниты, вашей мачехи. По завещанию ей достается определенная сумма денег, а также дом в Ути, приобретенный вашим отцом сразу после свадьбы на ее имя.
– И все?! – не поверила я.
– Действительно, маловато, – крякнул Арджун, ероша пятерней редеющую шевелюру. – Но такова воля покойного – ничего не поделаешь.
– А как насчет ее проживания в семейном особняке? – осторожно поинтересовалась я.
– Никаких распоряжений. В отношении Сушмы и ее семьи сказано, что, помимо пожизненного денежного содержания, они должны оставаться в доме, а Аниту вы можете попросить выехать хоть завтра.
Видит бог, я бы так и сделала, но слишком много еще остается вопросов, чтобы выпускать мачеху из поля зрения!
– А Санджай?
– О нем в завещании ни слова.
– Неужели?
– Странно, да? И все же это так. Мамта-джаан также, разумеется, остается в доме и полностью поручается вашим заботам.
– Естественно. Кто-то еще упомянут?
– Несколько самых верных слуг. Все остальное получаете вы.
Очень интересно! Отец фактически лишил наследства своих ближайших родственников, оставив все мне, дочери, которую он практически не знал.
– Я так понимаю, что существовал первый вариант завещания? – спросила я.
– На самом деле было еще два. В первом вся собственность распределялась поровну между Анитой, Аамиром и Санджаем – тогда он еще был с отцом в более или менее нормальных отношениях. После гибели старшего сына господин Варма вызвал нашего отца и попросил переделать завещание. А последний вариант – вот он.
– Погодите, а как же второе завещание?
– Я его даже не видел, – покачал головой Кишан.
– Я тоже, – подтвердил Арджун. – Отец не хотел посвящать нас в подробности – считал, что второе завещание не имеет значения, так как утратило свою силу после написания последнего. Но я могу предположить, что в нем доля Аамира, скорее всего, дробилась между оставшимися наследниками – Анитой и Санджаем.
– Да, это логично, – пробормотала я. – У меня к вам еще один вопрос: говорила ли вам Анита о своем намерении продать недостроенную клинику в районе Тадж-Махала?
– Продать? – переспросил Кишан и посмотрел на брата. Тот пожал плечами. – Нет, ни о чем таком нам неизвестно… Может, отец знает?
Я ехала домой с Лалом, как обычно. Он время от времени поглядывал в зеркальце, будто желая убедиться, что я все еще там, на заднем сиденье автомобиля. То, что рассказал мне Милинд, и то, что я выяснила у Баджпаи, заставляло задуматься, и я не была уверена, что смогу самостоятельно во всем разобраться. Неужели кто-то из семьи мог иметь отношение к смерти отца? Если так, то убийца живет со мной под одной крышей, и это означает, что он в любой момент может попытаться избавиться и от меня, что ли?
Едва оказавшись дома, я кинулась в комнату прабабушки Кундалини, заперлась там и позвонила по сотовому Егору Балашову.
– Что произойдет с наследством, если меня не станет? – спросила я адвоката.
– Почему вы задаете такой странный вопрос? – удивился он. – Вам кто-то угрожает?
– Просто интересуюсь – на всякий пожарный случай. Так как?
– Насколько я помню, в завещании вашего отца нет распоряжений на этот счет – полагаю, все получат прямые наследники по закону.
– То есть моя мачеха и ее сын? – уточнила я.
– Да.
– Та-а-ак… Егор, вас нанимала фирма «Баджпаи и сыновья» для того, чтобы разыскать меня?
– Верно.
– А могу я, как частное лицо, нанять вас?
– Конечно, но вы уверены, что это необходимо, ведь Баджпаи…
– Это совершенно необходимо, Егор! – перебила я. – Боюсь, вы – единственный человек, на которого я могу положиться!
– Ну, раз так, то конечно. Может, объясните?
– Ой, объяснять долго! Пока что мне требуется от вас лишь одно – разобраться во всем том ворохе бумаг, которые перешли ко мне от отца.
– Есть английский вариант?
– Да. Я попрошу братьев Баджпаи все отсканировать и переправить вам по электронной почте, ладно?
– Что я должен искать?
– Любые нестыковки, но самое главное – документы, связанный с районом Тадж-Махала, где отец строил новую клинику аюрведы.
– Понял. Что-то еще?
– Нужно, чтобы вы поговорили с Винодом Баджпаи. Уточните у него два вопроса. Во-первых, известно ли ему о том, что Анита Варма хотела продать недостроенную клинику. И, во-вторых, где находится второй вариант завещания отца. Если он уничтожен, то хотя бы выясните, кто являлся наследниками.
– Э-э, Индира…
Голос Егора звучал как-то странно, и я с тревогой спросила:
– Что-то не так?
– Разве Кишан и Арджун ничего вам не сказали?
– А что они должны были сказать? Вы меня пугаете!
– Дело в том, что Винод Баджпаи снова в реанимации, и прогноз врачей неутешителен.
– Но почему?! Я ведь разговаривала с ним накануне отъезда, и он…
– Похоже, авария спровоцировала инфаркт. Это проявилось не сразу, и на фоне физических повреждений плохая кардиограмма показалась врачам делом обычным, но потом процесс пошел дальше, и Винода пришлось вернуть в реанимацию. Видимо, братья Баджпаи решили вас не расстраивать – только этим я могу объяснить то, что они вам не сообщили.
– Но они должны были! – воскликнула я. – Он спас мне жизнь… Кстати, как продвигается расследование аварии, ведь кто-то должен ответить за то, что произошло?!
– Пока что все стопорится, – вздохнул Егор. – Вы же понимаете, полиция не станет затрудняться, если ее не пихать или не платить. Сначала поднялся небольшой скандальчик из-за несчастного случая с иностранным гражданином, но потом он сошел на нет. Машину, между прочим, нашли: ее бросили на обочине Киевского шоссе в десяти километрах от Питера.
– Вы сказали, что полицию нужно толкать или ей платить. Что если я заплачу – каковы шансы все выяснить?
– Я бы не стал связываться с полицией, – ответил Егор. – Если вы готовы платить, то лучше нанять частное сыскное агентство. Хотите, чтобы я этим занялся?
* * *
Я понимала, что Ноа – единственный человек, который может помочь мне общаться с жителями района Таджа и выяснить что-то в отношении гибели отца. Кроме того, меня интриговал этот парень. Приехавший из благополучной страны, он посвящает свою жизнь и работу беднякам, почти нищим – почему? Что могло заставить его бросить профессию, приносящую отличный доход на его собственной родине? Откуда его странное отношение к людям, обладающим большими деньгами? Если бы Ноа был люмпеном, все встало бы на свои места, но ведь это не так. Кроме того, похоже, ему кое-что известно о том, что происходит на спорной земле, и надо заставить его поделиться информацией! Ну и, конечно же, мне хотелось реабилитироваться в его глазах. Смешно, я – и реабилитируюсь за то, что неожиданно разбогатела, но так уж сложились обстоятельства, и вместе с деньгами придется принимать большую ответственность, которую они на меня возлагают! Может, если я осмотрю больницу и отщипну кусочек папиного наследства в пользу бедных, Ноа смягчится и поможет мне в расследовании? Глупо рассчитывать, что мне одной удастся противостоять огромной власти, которой обладают братья Каматхи, но есть вещи, которые я не имею права игнорировать. Допустим, я, следуя совету Милинда, отказалась бы от того, чтобы выяснить правду об отце – в конце концов, он уже мертв. Но как же быть с Санджаем, он-то жив!
Поэтому я обрадовалась звонку Ноа. Он пригласил меня в больницу на следующий день, и я согласилась. Лалу было сказано, куда мы отправляемся, и он не выразил восторга по этому поводу. Чхая переводила, как всегда.
