– И кого же ты прочишь на мое место? – внезапно спросил Андрей.
– Я еще обдумываю это, – спокойно ответила Анжела. – Ты пока подготовь дела для передачи, кому – я позже сообщу. Еще раз прошу понять, Андрей, ничего личного. Шоу должно продолжаться, помнишь?
Отпустив Андрея, Анжела вызвала к себе Милу. Та явилась, неся на подносе две чашки кофе. Когда начальница приглашала секретаршу в кабинет, она знала, что разговор может затянуться.
После нескольких ничего не значащих вопросов Анжела вдруг поинтересовалась:
– Кто эта девушка в симпатичном голубеньком костюме? Цвет приятный, хотя он, по-моему, больше подошел бы блондинке, не находишь?
Мила согласилась.
– Это Наташа Хромченко. Ее взяли недавно – младшим менеджером по персоналу. Она на испытательном сроке.
– Сколько времени уже?
– Да с месяц, наверное, – неуверенно ответила Мила. – Возможно, полтора.
– И как она работает? Что говорят в отделе?
Вопрос был вполне законным: Мила знала обо всем, что делается в каждом уголке здания.
– Ничего плохого о ней сказать не могу.
– Ладно, – вздохнула Анжела. – Есть что-нибудь мне на подпись?
Мила тут же извлекла из папки, предусмотрительно прихваченной из приемной, пачку документов. Внимательно изучив их и подписав, Анжела сказала:
– Можешь идти, Милочка. Да, вот еще что: скажи в бухгалтерии, чтобы подготовили расчет для Натальи Хромченко. Она не прошла испытание.
В ответ на удивленно-вопросительный взгляд секретарши Анжела сочла необходимым пояснить:
– Если о человеке за целых полтора месяца невозможно сказать ничего определенного, значит, компании он не нужен. У меня работают только те люди, которые смогли доказать свою полезность, а тащить за собой балласт я не намерена.
За несколько лет работы бок о бок с Анжелой Мила привыкла к ее неожиданным решениям. Однако она была слишком умна и наблюдательна, чтобы приписать подобное решение только заботе о благе предприятия. Мила предпочитала держать свое мнение при себе, когда ее о нем не спрашивали; именно благодаря этому умению ей удавалось удерживаться на плаву рядом с таким человеком, как Анжела.
Андрей медленно шел по узкому коридору. Ему казалось, что сотрудники провожают его многозначительными взглядами – кто-то сочувственным, кто-то злорадным, некоторые даже презрительными. Неужели все знают о его фиаско?
И тут Андрей увидел высокую фигуру, движущуюся навстречу. Стремительная походка, развевающиеся волосы, уверенный, даже, пожалуй, наглый, взгляд. Вот он, тот, кто виноват во всех его несчастьях! И как этот Димитриади смотрит на него – с чувством глубокого превосходства, словно ему принадлежит весь мир… Ну да, мир к услугам таких, как он, честолюбивых бессовестных красавчиков, которым нет дела до чужих проблем. Димитриади подсидел его, Андрея, воткнул нож в спину в тот самый момент, когда рушится вся его жизнь!
Полный ненависти взгляд, устремленный на Юрия, перехватила вынырнувшая из бокового коридора Мила.
– Господи, да он на тебя волком смотрит! – прошептала девушка, когда Андрей миновал их.
Юрий только пожал плечами.
– До чего же странный Андрей в последнее время! – протянула Мила. – И выглядит как бомж, хоть и в костюме от Келвина Кляйна…
Словно завороженная, Анжела смотрела, как Тамара завязывает длинные черные волоски вокруг головы тряпичного чучелка. Ценой каких трудов и унижений Анжеле удалось заполучить волосы Юрия Димитриади, она старалась не вспоминать. Несколько вечеров дежурств около мужской душевой в надежде обнаружить щетку для волос, прятки за дверью, постоянный осмотр пиджаков на предмет приставших волосков…
Тамара закончила и аккуратно положила чучелко на стол.
– У вас есть носовой платок? – спросила она.
– Он не очень чистый…
– Давайте!
Анжела вытащила из сумки носовой платок не первой свежести. Обычно она пользовалась бумажными салфетками, и этот предмет каким-то чудом завалялся в одном из кармашков. Тамара обернула платком фигурку и подняла глаза на Анжелу.
– Подумайте как следует, – сказала колдунья. – Когда я закончу, пути назад не будет!
– Я подумала, когда пришла к вам в первый раз, – ответила Анжела. – Решений я не меняю. Никогда.
– Что ж, воля ваша.
С этими словами Тамара взяла со стола большую английскую булавку, воткнула ее в фигурку и закрепила платок вокруг нее.
– Ай!
Анжела вздрогнула от неожиданной боли и с удивлением посмотрела на правую руку – на безымянном пальце выступила крупная капля крови.
– Я делаю заговор на любовь, – предупредила Тамара. – Но я хочу, чтобы вы знали: полностью подчинить себе человека невозможно. Его можно только направлять и подталкивать, но постоянно насиловать его волю нельзя. Если ваш Юра не захочет сам, несмотря на мое воздействие, то результат получится совершенно другим.
– Например?
– Предсказать невозможно, я уже говорила.
– Да-да, помню – вплоть до смертельного исхода.
В словах Анжелы прозвучала насмешка.
Тамара внимательно поглядела на клиентку. Она до сих пор не осознает, во что ввязалась! Тамара предпочитала иметь дело с людьми, ясно понимающими, на что идут, обращаясь к ней.
Выйдя от колдуньи, Анжела решила не думать о том, что она сотворила. В конце концов, тысячи женщин во всем мире занимаются тем же! Следовало поразмышлять о другом. Эта Наташа, которую Анжела сегодня уволила… Юре не обязательно об этом знать. Хорошо бы отправить его куда-нибудь. В деловую поездку? Хорошая идея, черт подери, когда он вернется, то, возможно, и не вспомнит, что девица вообще существовала!
Юра ерзал на стуле в ожидании доктора Ткаченко. С тех пор как ему позвонили из его приемной, он не знал покоя. Неожиданные новости от медиков могли означать лишь, что состояние Алены ухудшилось.
Дверь распахнулась, и онколог вошел в кабинет усталой походкой. При виде Юры на его лице появилась улыбка.
– Что я говорил? Надо верить, и все образуется.
– То есть? – не понял Юрий. – Вы что мне пытаетесь сказать, Роберт Георгиевич?
– Я пытаюсь сказать, дорогой вы мой, что ваша жена поправляется!
Некоторое время Юра сидел, оглушенный новостью.
– Понимаю, понимаю, – улыбнулся доктор, похлопав его по плечу. – Вам, разумеется, требуется некоторое время, чтобы осознать происходящее. Месяцами вы получали лишь плохие вести и приучили себя к мысли, что у Алены нет шансов. Теперь надо привыкать к хорошему.
– Но вы говорили, что рак…
– Действительно, на данной стадии возможности науки ограниченны, и любое выздоровление – всего лишь ремиссия. Другое дело, что она может продлиться месяц, год, десять лет. Ремиссия может растянуться до глубокой старости, и пациент умрет, скажем, от инфаркта, раньше, чем наступит рецидив! В данный момент со всей определенностью можно сказать, что Алена поправляется. Конечно, успокаиваться еще рано: ей придется регулярно проходить тщательное обследование.
На губах Юрия наконец появилось подобие улыбки.
– Так-то лучше, – обрадовался Ткаченко. – Ей понадобится еще пара месяцев в клинике. Твоя начальница уже перевела большую часть суммы.
– Анжела? Она мне ничего не говорила…
– Хорошая женщина с добрым сердцем – это большая редкость. Вы не хотите к ней съездить?
– С Аленой мать, – пожал плечами Юрий. – А мне сейчас с работы не вырваться. Более того, придется уехать из города на неопределенное время.
– Что-то случилось?
– Да нет, просто одному клиенту вдруг показалось, что строительство его загородного дома продвигается слишком медленно. Проект мой, поэтому и ехать мне. В любом случае Алена всегда сможет найти меня по телефону, а до ее возвращения я надеюсь закончить.
– Разумеется, друг мой, разумеется! Езжайте и ни о чем не беспокойтесь: настало время радости, а о печали пора забыть.
