– Все в порядке, дорогая. Закрой дверь с обратной стороны.
Мила, как обычно, повиновалась.
– Что, боишься, сука? – прошипел Роман и плюхнулся на стул напротив Анжелы. От его лоска не осталось и следа. Сейчас перед Анжелой сидел наглый, грубый мужик, каким он, собственно, всегда и являлся.
– Боюсь? – удивленно приподняв бровь, переспросила Анжела. – Тебя?
Ее ледяное спокойствие поколебало уверенность Романа, и он нервно заерзал на стуле.
– За каким чертом ты приперся? – спросила она, усаживаясь в свое кресло. В этой позе она чувствовала себя хозяйкой положения.
– Значит, ты не в курсе? Римма в больнице!
– Неужели?
В голосе Анжелы звучало лишь вежливое удивление. Очевидно, Роман ожидал не такой реакции.
– Да что же ты за чудовище?! – прошептал он, подавшись вперед на своем стуле. – Ведь это ты послала Римме кассету, так? И не вздумай отрицать!
– А я и не отрицаю, – спокойно ответила Анжела. – Это сделала именно я. Но на больничную койку ее отправил ты.
– Я?!
– Разумеется. Думаешь, она не знала, что ты за каждой юбкой бегаешь? Но ее это не слишком интересовало. Римме от тебя был нужен не секс, а понимание. Она считала, что у вас это… родство душ, вот! Глупая старая Римма. Она думала, что у тебя есть душа!
– И это ты говоришь о душе? Ты?! – не верил своим ушам Роман.
– Ладно, снял в баре девку, с кем, как говорится, не бывает, – продолжала Анжела, словно не слыша его слов. – Трахнул – дело житейское. Но кто просил тебя, хорек вонючий, называть Римму, твою благодетельницу, старой коровой, денежным мешком и тому подобное? Ты сам вырыл себе могилу!
– За что ты так ее ненавидишь, что сделала тебе несчастная старуха?
– Что Римма мне сделала? – медленно переспросила Анжела, откидываясь на спинку кресла. – Тебе об этом знать не надо. А она ответит по полной программе. Как и ты.
Внезапно вскочив с места, Анжела рванула на груди блузку так, что две перламутровые пуговицы отлетели к самой двери. Роман смотрел на нее расширенными глазами, не в силах сдвинуться с места. Анжела одним резким движением смахнула со стола документы, и они в беспорядке рассыпались по полу. Затем она перевернула несколько стульев, в три прыжка преодолела расстояние, отделяющее ее от двери, распахнула ее настежь с криком:
– Мила, вызывай охрану!
Вскочив, Роман заорал:
– Ты что делаешь, дрянь?!
Когда Анжела обернулась, выражение притворного ужаса на ее лице на несколько секунд сменилось таким торжеством, что Роман, сообразивший, что происходит, похолодел. В коридоре стояли люди, они видели и слышали все – все, что хотела Анжела. Роман, как затравленный зверь в поисках спасения, рванулся прочь, но один из мужчин преградил ему путь. Охрана в лице двух дюжих молодцев ворвалась в кабинет через считаные минуты и скрутила Романа по рукам и ногам.
– Вы не пострадали, Анжела Игоревна? – озабоченно спросил один из охранников.
Анжела запахнула блузку и ответила дрожащим голосом:
– Я в порядке. Уберите… его отсюда!
– В полицию ублюдка оформляем?
– Разумеется, – кивнула Анжела. – Все должно быть по закону.
– Боже, какой беспорядок! – воскликнула Мила, с опаской входя в кабинет. – Это он сделал?
– А кто – я, по-твоему? – с раздражением спросила Анжела.
Охранники выволокли упирающегося и выкрикивающего угрозы Романа в коридор, провели его мимо ошеломленных служащих.
– Мила, – сказала Анжела, опускаясь в свое кресло, – отошли всех по рабочим местам. На сегодня совещание отменяется. И привези мне новую блузку!
Как только секретарша вышла, Анжела закинула ноги на стол и расслабилась. Она может позволить себе несколько блаженных минут торжества. Теперь Ромочка отправится в кутузку. Анжела ни за что не оставит его в покое, и он таки получит за свое за хулиганство и порчу имущества. Когда все закончится, этот побитый молью светский лев снова может отправляться на поиски богатых старух. Только Анжела за это время проведет кое-какую работу в соответствующей среде, и Роману вряд ли удастся словить нечто стоящее! Что же касается Риммы… Если Анжела и испытывала сожаление, то лишь из-за прошлого. Того прошлого, которое не было омрачено предательством старухи. А предательства Анжела не прощала никому.
Ее холеная рука потянулась к сейфу. Теперь, когда с личными проблемами покончено, можно заняться главным. Толстая папка с надписью «Конфиденциально» была на месте. Еще бы, где же ей быть, как не в самом безопасном месте на свете, каким Анжела считала свой личный кабинет. Погладив мягкую коричневую кожу, она быстро пролистала ее – не для того, чтобы освежить в памяти, а лишь затем, чтобы насладиться самой мыслью о содержании папки, сулившем Анжеле потрясающие высоты. Еще несколько лет назад она и подумать не могла, что поднимется так высоко, а теперь… В этой папке не только миллионные прибыли, в ней будущее Анжелы, а значит, будущее компании. Компании – самого важного, что есть в ее жизни.
Римма умерла через пять дней в кардиологическом центре. Анжела не навещала ее в больнице, не пришла в морг на прощание, но зато явилась на похороны – вся в черном с головы до ног. Только к маленькой шляпке она приколола красную розу, которая на этом мрачном фоне казалась каплей алой крови. Черное шло Анжеле больше, чем другие цвета, хотя сама она черный не любила, предпочитала яркие краски. Но следовало соблюсти приличия – не могла же она отправиться на погребение собственной родственницы, разодетая как павлин.
Народу собралось немного. У Риммы почти не было близких друзей-женщин, а друзья-мужчины ее возраста уже умерли. Правда, пришли дядя Боря и Валентина. «Кто бы сомневался», – усмехнулась про себя Анжела. Все еще рассчитывают на наследство? Римма не слишком щедро подавала им милостыню при жизни, так что же заставляет их надеяться на посмертный подарок от нее?
Глядя, как гроб опускают в землю, Анжела задумалась о суетности всего земного. Римма радовалась жизни, в преклонном возрасте искала любовных приключений, жила на полную катушку – а где она теперь? Если есть душа, то она, должно быть, витает здесь, над могилой, недоумевая, как же так случилось, нежданно-негаданно?
При мысли об этом Анжела поежилась. В любом случае хорошо, что Римма умерла, не зная, кто преподнес ей сюрприз, приведший к скоропалительной кончине. Анжеле вовсе не улыбалось видеть тетку по ночам в белой простыне грозящей кулаком. Она ни секунды не сожалела о том, что совершила, но – просто на всякий случай – предпочла бы не иметь дела с потусторонними силами.
Дядя Боря стоял с постным лицом, тщетно пытаясь изобразить скорбь, физиономия Валентины была абсолютно непроницаемой. О чем она, интересно, сейчас думает? Успела ли Римма изменить завещание? Есть ли в этом документе ее имя или имя ее папаши?
Роман тоже пришел. Анжела надеялась не увидеть его по крайней мере до суда. Значит, в полиции посчитали, что он не является социально опасным, и отпустили. Надо будет этим заняться, и как можно скорее. Бродящий на свободе, словно голодный тигр, Роман совершенно не нужен Анжеле.
Напротив нее, с другой стороны от гроба, стоял Илья Львович Коган, нотариус Риммы и, как подозревала Анжела, бывший любовник. Он, пожалуй, единственный из всех по-настоящему огорчился, узнав о смерти подруги, промелькнуло в голове у нее.
Когда гроб наконец оказался в яме, немногочисленная компания провожающих в последний путь стала потихоньку расходиться. Дядя Боря пригласил всех на поминки, которые устраивали они с женой.
– Ты придешь, Анжела? – вежливо поинтересовалась Валентина.
– Нет, – покачала головой та. – К сожалению, совсем нет времени.
– Ты уж найди, пожалуйста, пару часов, – вступил в разговор Илья Львович. – Дело в том, что Римма настаивала, чтобы читка завещания состоялась прямо во время поминок. Мы разговаривали с ней незадолго до смерти. Странно, но она прекрасно себя чувствовала. Римма собиралась кое-что изменить в этом тексте.
