– А то, что Алену убил кто-то из персонала или пациент!
– Если кто-то ее и в самом деле убил.
– Опять вы за свое, Павел Иванович, – развел руками лейтенант.
– Согласись, что версия о другом пациенте-убийце притянута за уши. В клинике лежат тяжелобольные люди, кому из них могло прийти в голову прикончить Алену?
– А врачи или медсестры? Нельзя же исключать, что кто-то мог нанять их для убийства? Медикам легче всего избавиться от человека именно в больнице, тем более с диагнозом Алены. Если бы не ее родители, никто ничего бы и не заподозрил.
– Это верно, – кивнул майор. – Кстати, Анжела не была единственной посетительницей Алены в тот день. Приходила ее мать и тоже провела с дочерью около часа.
– Это нормально, – пожал плечами Егор. – Она часто навещала дочь в больнице.
– Элеонора Серпухова заходила после Анжелы, – словно не слыша слов лейтенанта, продолжал Павел Иванович.
– Это имеет значение?
– Не знаю, не знаю, – пробормотал майор. – Мне показалось, что Серпухова покидала палату в расстроенных чувствах. Мне не дает покоя одна вещь: почему мать Алены потребовала вскрытия? Отец возражал, но она прямо-таки изнасиловала главврача.
– Думаете, Алена что-то рассказала Элеоноре? Что-то, заставившее ее предполагать худшее?
Майор ничего не ответил. Он погрузился в размышления и, кажется, напрочь забыл о существовании Егора.
Ярко-оранжевые языки пламени плясали в камине, жадно пожирая поленья. Камин был совершенно новый, размером с небольшой дом, обложенный серым мрамором с позолоченной инкрустацией. Павел Савинов остался верен себе!
Марина и Юрий полулежали на толстом ворсистом ковре. Марина чувствовала, что он чем-то озабочен, но не хотела первой начинать разговор. Даже когда они занимались любовью, ее не оставляло ощущение, что Юра напряжен, а его мысли витают далеко. Марина надеялась, что здесь, в почти законченном доме Савинова, он будет чувствовать себя более свободно, чем в своей пустой квартире или у нее. Но она ошиблась. Юра курил сигарету за сигаретой, и в зале висело сизое облако дыма, из-за которого серебристо-серые стены, казалось, дрожали, как асфальт на взлетно-посадочной полосе.
Наконец Марина не выдержала:
– Послушай, Юра, что тебя беспокоит? Если мы решили быть вместе, то должны всем делиться, а мы почти не разговариваем.
– Прости, – коротко ответил он и загасил очередную сигарету. В пепельнице не осталось места, и пепел просыпался на ковер.
– Господи, да зачем нужно просить прощения? Предполагается, что тебе со мной так же хорошо, как мне с тобой, но если это не так…
– Так, – прервал девушку Юра. – Все так!
– Тогда почему ты молчишь как партизан?
– Потому что тебе не понравится то, что я могу сказать.
– Тем более ты должен.
– Я не смог уволиться, – с усилием выдавил Юрий.
Марина с облегчением выдохнула:
– И только-то!
– Ты не злишься? – удивился Юрий.
– Почему я должна злиться? Это ведь было твое решение – уйти от Анжелы, а я тебя просто поддержала.
Юра выглядел так, словно с плеч свалился тяжелый груз.
– Понимаешь, я и в самом деле очень хочу уволиться. Просто Анжела, она…
– Давит на тебя? – подсказала Марина.
– Я не могу, когда со мной так обращаются, – в отчаянии продолжал он. – Анжела так мило со мной разговаривала, ни в чем не упрекала, только хвалила и превозносила мою работу – по-моему, совершенно незаслуженно. Она обрисовала незавидную перспективу, если я вот так, с бухты-барахты, уйду из фирмы, не подыскав заранее подходящего места. Она сказала, что готова меня отпустить, но только тогда, когда я закончу со всеми проектами, которые веду, и найду другую работу.
«Вот стерва», – почти с восхищением подумала Марина. Анжела явно не собирается сдаваться. Но и она, Марина, не лыком шита!
Она смотрела на Юрия и удивлялась. Такой принципиальный и смелый в сложных рабочих ситуациях человек, он совершенно не умел противостоять житейским проблемам. Стоит кому-то слегка надавить, особенно женщине, как Юра мгновенно теряется. Молчит, все держит в себе, переживает каждую мелочь – казалось, он боится лишний раз пошевелиться, чтобы не вторгнуться в чье-то личное пространство. Но сам при наглом вторжении в его собственное абсолютно бессилен. Может, ему немного помочь?
Марина придвинулась к Юрию настолько, что коснулась его губ своей щекой.
– Забудь обо всем, – нежно проговорила она. Слегка подула в его глаза, заставила смежить веки. – Здесь и сейчас есть только мы с тобой и – никакой Анжелы. Расслабься, милый, ты в безопасности!
Марина говорила с Юрием как с ребенком, понимая, что самое главное сейчас – вернуть покой его надорванной, мятущейся душе. Ощущение вины – перед Анжелой, перед покойной женой – превратило его в невротика, и требовалось срочно принимать меры. Марина знала, как заставить расслабиться – по крайней мере, его тело. Она медленно провела рукой по его груди до пупка, и когда он задрожал от прикосновения, стала спускаться дальше. Другую руку Марина запустила в густые волосы любовника и, покусывая его нижнюю губу, закрыла глаза.
Не потребовалось много времени, чтобы одним резким рывком Юрий перевернул ее на спину. Длинные волосы девушки рассыпались по мягкому ковру. Глядя на нее сверху вниз, Юра восхищенно сказал:
– Ты похожа на принцессу из «Тысячи и одной ночи»! Что я сделал такого хорошего, что заполучил тебя?
– Ты хорошо делаешь по меньшей мере одну вещь, – промурлыкала Марина.
– И какую же?
– Классно занимаешься любовью!
Он считает ее красивой. Но если бы только он знал, как она любит его лицо, его тело, его прикосновения, даже его дыхание – все, связанное с Юрием Димитриади, заставляло Марину трепетать как девчонку. Она пережила немало увлечений, страстную любовь к мужу, которая, впрочем, закончилась плачевно. С Юрой все было совсем иначе. Ей хотелось оградить его, сцепить свои объятия так крепко, чтобы защитить от мира, которому он не мог противостоять. Марина всей душой желала подарить Юре ощущение душевного комфорта, которого он, похоже, не испытывал за всю свою жизнь.
– Ты корыстная женщина, – с притворным ужасом воскликнул Юрий. – Твое потребительское отношение ко мне отвратительно!
Марина тихонько хихикнула и, намотав на палец прядь его волос, сильно дернула ее на себя.
– Ты чудовище, – прохрипел Юрий. – Садистка.
– Угу, – пробормотала она, впиваясь в его пересохшие губы. – Давай займемся садомазохизмом!
Но им не суждено было закончить игру. Требовательная трель телефона нарушила атмосферу интимности.
– Не бери! – взмолилась Марина.
– Может, что-то важное? – осторожно предположил Юра. Перекатился на другую сторону ковра, встал и подошел к своей спортивной сумке, в кармане которой оставил мобильник. Не успел он приложить трубку к уху, как выражение его лица резко поменялось.
– Что?! – переспросил он срывающимся голосом. – Этого не может быть! Как такое могло произойти?!
Марина сообразила, что новости неприятные, и тяжело вздохнула. Похоже, продолжения любовных игр ожидать не стоит. Она перевернулась на бок и закуталась в плед, внимательно глядя на Юрия. Тот бледнел на глазах.
– Я выезжаю! – бросил он в трубку. Рука с телефоном бессильно упала вдоль тела.
– Что случилось? – спросила Марина встревоженно.
– Обвал, – пробормотал Юра так тихо, что девушка едва расслышала это слово.
– Какой такой обвал? – не поняла она. – В горах?
Юрий медленно покачал головой:
– Рухнуло крыло в недостроенном корпусе отеля. Помнишь, в Юкках?
Марина кивнула, и ее глаза расширились от ужаса.
– Жертвы есть? – спросила она.
– Мне срочно надо ехать!
Он начал быстро одеваться. Марина сбросила плед, собираясь последовать его примеру, но тот остановил ее движением руки.
– Ты остаешься!
– То есть как это остаюсь? – возмутилась девушка. – Я не…
– Пожалуйста! – взмолился Юра. – Я сейчас не могу ни о чем думать, не могу разговаривать, ничего не соображаю! Если не хочешь оставаться, уезжай, но я не могу тебя ждать, прости.
