class="p">Глава двадцать первая
— Мария Станиславовна, Вы меня слышите? — незнакомый голос был глух и доносился словно из глубин моего подсознания. Горло драло так, что глотать было просто не возможно. Грудная клетка была словно вдавлена до позвоночника. Болело все и с наружи и изнутри. Ничего не понимая я хотела открыть глаза, но их жгуче защипало. Я попробовала пошевелить пальцами рук и, похоже, мне это удалось, потому что потусторонний голос тут же отреагировал.
— Так, так, умница! Значит Вы меня слышите? Попробуйте сказать что-нибудь.
Я послушно попыталась разлепить губы, но слова застряли где-то в разодранном чем-то горле и наружу просочилось только нечленораздельное сипение. Тем не менее голос удовлетворился моей попыткой и констатировал:
— Сознание ясное, а это главное. С возвращением, Мария Станиславовна, Вы просто молодец! — это было последнее, что я услышала, прежде чем снова провалившись в никуда.
Когда я опять вынырнула из небытия, звуки стали отчетливее. Я начала ориентироваться в почему-то темном пространстве. Затекшая спина и онемевшие конечности были распластаны на ровной и довольно жесткой поверхности. В локтевых сгибах болело и пощипывало. Чувствовался отчетливый запах лекарств к которому примешался очень приятный запах. Я ощутила, что кто-то сжимает горячими ладонями мои пальцы и услышала знакомый голос: — Феномен ты мой сибирский, как же ты нас напугала!
«Миргородский? Господи, а он то откуда взялся?» — мгновенно узнала я приятный баритон и попробовала озвучит вопрос, но только глухо и тяжело закашлялась.
— Мария, не хулигань, не рвись, как всегда, вперед за орденами! Тебе сейчас надо набраться терпения и не торопить события. Теперь уже все будет хорошо. Я не улечу, пока не посмотрю в твои прекрасные глазищи! — мне показалось, что голос Алексея прозвучал как-то неестественно весело.
— Значит договорились? Ты лежишь спокойно и ждешь, пока я не позову тебя. Если договорились, сожми мою руку — попросил Алексей.
В знак согласия пошевелив пальцами, которые он все еще держал в своих горячих ладонях, я почувствовала, как слегка качнулся край того, на чем я лежала и мягкие шаги стали удаляться. Когда слегка стукнула дверь, женский голос справа от меня со страстным придыханием произнес: — Боже, какой мужчина! На такого один раз посмотреть и можно ослепнуть на всю жизнь без всякого сожаления. Больше смотреть ни на кого и так не захочется!
Мне стало смешно, но я тут же вспомнила попытку заговорить, слова Алексея и передумала смеяться. Но женский голос никак не хотел угомониться.
— Ну, ты, матушка, устроила переполох! Вся клиника на ушах стояла. Мы думали, Пугачеву или родственницу президента везут, не иначе! Самого Миргородского из Индии вызвали! Если бы не ты, так и не сподобилась бы я увидеть такого красавца! Жалко тебе говорить нельзя, я ж от любопытства просто тресну, пока ты общаться сможешь! Ты уж оклемайся поскорее, пожалуйста! Расскажешь, что у вас с ним было? И не вздумай меня за нос водить, я же видела, как он в палату влетел с перекошенным лицом и как три часа не дыша сидел на краешке твоей койки, ждал пока ты проснёшься и какими глазами на твои бинты смотрел, как руку твою гладил. Ты не просто его пациентка, это и к бабке не ходи!
Женщина продолжала ещё что-то говорить, но я была уже далеко.
* * *
Ошалевшая от скопления народа и растерянная, я стояла в переполненном фойе поликлиники и соображала, что мне дальше делать. Нахально решив, что газетная статья известного офтальмолога «Человек не должен носить очки» откроет мне все двери и решит все мои проблемы, я, после зимней сессии, прилетела в Москву. Эйфория прошла мгновенно, как только я увидела количество страждущих излечения в узком и длинном коридоре у кабинета, где вели прием иногородних, т. е. не москвичей, специалисты МНТК «Микрохирургии глаза». Широко открытыми, но практически слепыми глазами, я смотрела то на написанный крупным шрифтом указатель «Прием иногородних», то на плотную массу людей, забивших длинный коридор в указанном направлении.
— Какие глазищи! — раздалось над моей головой и высокая фигура в белом халате заслонила коридор и указатель.
Я непроизвольно проследовала глазами вверх и увидела улыбающееся смуглое лицо. Детали я видела смутновато, но веселые карие глаза и щеточку черных усов разглядела.
Незнакомец, улыбаясь, легко взял меня за локоть и подтолкнул в сторону плотно забитого коридора: — Проблемы? Сейчас решим, сударыня!
Я решительно освободила руку и, надменно поджав губы, резко ответила:
— Спасибо за заботу, но я как-нибудь сама!
«Знаем мы ваши столичные штучки. Дурочку нашел провинциальную. Лапши на уши побольше и бери меня тепленькую. Как же, не на ту напал!» — эти мысли промаршировали в моей голове стройными рядами и я демонстративно повернулась к столичному хлыщу спиной.
— Леш, ну мы идем или стоим? — донеслось слева от меня и уже знакомый мне голос нахала ответил ему:
— Степ, ты покури без меня, видишь, тут дельце образовалось неотложное. А то пока мы курим, может моё счастье сбежит от меня, и я останусь до последних дней влачить жалкое тоскливое существование. Иди, Степ, иди, брат. — сказал кареглазый и снова наклонился ко мне так близко, что на меня пахнуло весьма приятным смешанным запахом хорошей туалетной воды, явно импортной, тонкого аромата табака и не менее отличного кофе. Запах был весьма волнующим, даже несмотря на нотки табака, но я не настроена была на флирт, ведь рушились мои надежды и вставшая передо мной проблема повергла меня практически в отчаяние. Какая уж тут романтика?
— Как Вас зовут, красавица? Я действительно могу Вам помочь! Неужели у Вас проблемы с такими чудесными глазками или кому-то из родственников нужна помощь?
«Все, ты меня достал!» — подумала я и, резко развернувшись, с такой ненавистью посмотрела на приставалу, что парень отшатнулся:
— Ого, вот это взгляд! Я Вас чем-то обидел, милая девушка? Простите, великодушно, я ничего дурного не имел ввиду!
— Мне все равно, что Вы имели или не имели ввиду! Я просила оставить меня в покое. Вас ждет ваш друг, а меня мои проблемы и решать их я буду без вашего участия, уж извините, сударь! — отчеканила я каждое слово и направилась к окошку регистратуры.
Через пять минут мои последние надежды хотя бы на постановку в эту бесконечную коридорную очередь окончательно рухнули, так как уже злая с утра дама в окошке с явным злорадством сообщила мне, что без направления Минздрава они иногородних не принимают. Теперь надо было искать этот Минздрав и как-то добывать нужную бумагу. Я недовольно вздохнула и направилась было в
