с Потаповым знался постольку-поскольку.
— Старший лейтенант Воронов в твоем полном распоряжении, Дмитрий Сергеевич, — объявил Потапов.
— Он же вроде по кражам у тебя…
— И по ограблениям, — кивнул Макс. — Покушение на убийство Румянова началось с ограбления его сына.
Он не поленился рассказать все, что говорил только что начальнику ГУВД. Повторение не только мать учения, но и отец озарения. И ведь пришла в голову светлая мысль. Вернее, светлое сомнение. Действительно, началось все с ограбления. Макс взял Шепотова, его сообщника, Черткова, но маховик, запущенный московским банком, не остановился, вышедшие на охоту киллеры по инерции нанесли удар. Сначала досталось сыну, затем отцу. Именно так и должен был думать Макс. Так и думал, пока в голову не закралось сомнение.
Во-первых, какой смысл сначала наказать Румянова, отправив его сына на больничную койку, а затем убить его самого? Во-вторых, почему его не убили в больнице, когда он ездил к сыну? Ночь, часть охраны, а может, и вся свита, осталась в больничном коридоре, убивай — не хочу. Все это вопросы, на которые можно найти ответ, если очень захотеть. Но что, если решение о ликвидации Румянова принималось уже после того, как взяли Черткова? Московские могли отомстить? Очень может быть. Но есть и другой вариант. Кто-то из местных воспользовался возможностью решить с Румяновым вопрос, списав его смерть на представителей московского банка. Кто-то узнал о Черткове, об устроенном им нападении на Тима, обдумал, дал отмашку, киллеры сели Румянову на хвост. А тут и ситуация более чем подходящая. Банкир выследил жену, натравил своих телохранителей на любовника, сам без присмотра остался на лестничной площадке. Действительно, идеальный момент для убийства. Но, возможно, кто-то спровоцировал этот самый момент. И сделать это мог тот, кто следил за Максом или за Елизаветой. И тот, кто слил Румянову информацию об их встрече. Не зря Румянов звонил жене в бар, кто-то уже накапал ему о них… Кто?
— Значит, нападение на младшего и старшего Румянова — звенья одной цепи, — сделал вывод Потапов.
Макс не стал грузить его сомнениями. Но уже не настаивал на причастности представителей московского банка к нападению на Румянова.
— Чертков молчит, Захарук молчит, пока только один Шепотов говорит. Чертков отомстил Румянову через его сына, говорит Шепотов.
— А зачем ему тогда мстить Румянову? — задался вопросом следователь.
— Киллер что говорит?
— Да молчит как рыба, — поморщился Потапов.
— Героя из себя корчит, — усмехнулся Макс. — После того как в мусорке от меня прятался. Может, я с ним поговорю? Может, скажет что-нибудь?
Он мог сколько угодно гадать на кофейной гуще, но пока киллер и его пособник будут молчать, заказчик убийства так и останется в тени.
Глава 6
Рыхлый бесформенный нос — признак мягкотелости, но вряд ли человек, лежавший на койке, принадлежал к отряду беспозвоночных. Крепкий покатый лоб, жесткая линия бровей, развитые скулы, волевой подбородок. И взгляд странный. Мужчина смотрел на Макса, но как будто не замечал его. Внутренне спокойный, собранный и настроенный на молчание. Молодой еще, если старше Макса, то ненамного, но уже не парень, а мужик.
— А ты ничего, молодец, держишься, — сказал Макс, усаживаясь на стул. — Чувствуется подготовка.
И один киллер физически подготовлен, и второй, возможно, Макс имел дело с опытными профессионалами.
— Татуировок на теле нет, — продолжал Макс, не обращая внимания на отсутствие реакции. — Зону не топтал, в спецвойсках не служил… Или служил? У меня вот татуировки нет, только группа крови, знаешь почему? Я ведь свою дорогу еще не выбрал, когда служить начал. Спецназ МВД звучит круто, а в зону попадешь — кранты… Ты со мной согласен?
Киллер молчал, но уже смотрел на Макса насмешливо и с интересом. И даже слегка скривил губы.
— Это сейчас я мент по жизни. А ты себе другую дорогу выбрал, да? Что там у тебя по списку: армия, специальная подготовка, охранная фирма, дополнительная подготовка по специализации — наемные убийства?.. Может, тоже в спецназе МВД служил? Если да, личность мы твою установим.
И сотрудники МВД подлежали обязательной дактилоскопической регистрации, и служащие внутренних войск, разумеется, — информация эта выделена в особый кейс, возможно, криминалисты уже получили доступ к ней.
В ответ киллер презрительно усмехнулся. Дескать, все равно. Установят личность или нет, по-любому будет молчать.
— Установим личность, — в раздумье повторил Макс. — Чтобы дело закрыть. В связи со смертью подозреваемого. А зачем нам далеко копать? Пришьем тебе личную неприязнь к Румянову, на этом и закончим. Сам подумай, зачем нам заказчика искать? Еще выйдем на какую-нибудь шишку, будем потом дерьмо лаптем хлебать. А так уже завтра дело раскроем, закроем и премию получим.
Киллер изображал полнейшее равнодушие, но задумался. Не понял он, откуда возьмется смерть подозреваемого, мозг заработал в аварийном режиме.
— Ну а ты умрешь как настоящий профессионал, которым ты, увы, не являешься. — И Макс перешел на тон, выражающий полнейшее равнодушие к судьбе подозреваемого. — Почему ампулу цианистого калия не раскусил? Если ты профи, ты должен был покончить жизнь самоубийством. А ты в мусорке спрятался. Даже не знаю, как кто… Как жук навозный?
Мужчина плотно сжал губы, зло глядя на Макса.
— Ладно, никому об этом не скажем. Напарник твой в отключке был, не видел, откуда мы тебя вытаскивали. Его-то мы трогать не будем, он же не убивал, а сдать он тебя может. Скажет, что ты погиб как чмо… Но ты умрешь героем! Для своего работодателя!..
Макс достал из кармана шприц, заправленный витамином, снял колпачок.
— Воздух можно не спускать, уже все равно, — сказал он голосом как из загробного мира.
— Что это? — не выдержал киллер.
— Извини, цианистый калий мы тебе вколоть не можем, экспертиза, все такое. Это особый раствор, очень хороший, спокойно уснешь и не проснешься. И никаких следов в организме… Ну что ж, умри как профессионал!
Киллер задергался, но быстро понял, что шансов освободиться у него нет. И одна рука к койке пристегнута, и другая. Правое плечо плотно перебинтовано, но поверх повязки есть место, куда можно уколоть. Туда Макс и метил. Но сомневался, сможет ли уколоть так, чтобы не попасть в повязку. Как будто только этим сомнением вызвана его медлительность.
— Ваткой, извини, протирать не будем. Зачем ватку тратить?
— Не надо!
— Вот и я говорю, не надо… Ватку тратить.
— Колоть не надо!
— Как это не надо! Ты же профессионал! — Макс провел пальцем над повязкой.
— Да какой профессионал?
— Нет? — Макс удивленно вскинул брови.
Даже колпачок на иглу надел.
— А кто ты?
— Ну да, в
