оставить Фридриха в покое. Но ведь не оставит. И прощенную ему кражу из богатого дома этот жук отработает сполна. А по-другому нельзя. По-другому только в сказках или розовых снах.
Ашот отдыхал на проспекте Мира. Бывшие городские бани, переделанные под индивидуальные потребности клиентов, вип-сауны с бассейнами и без, Максу приходилось бывать там, но исключительно по служебной необходимости.
— А почему бани? — обращаясь к Слепову, спросил он. — Покушение на Румянова не удалось, киллеров задержали, Куршаков на измене должен быть, а он в сауне.
— Под банями выход к молокозаводу, — кивнул Слепов.
Одни спецназовцы перекрыли подземный выход, другие ворвались в бани. В каком номере находился Ашот, Фридрих не знал, но Слепов повел бойцов в сауну, где находился колодец с потайным входом. Но немного опоздал, мужчины успели уйти, остались только женщины. Три жрицы продажной любви, одна из них старая знакомая.
Регина с жалким видом куталась в простыню, волосы мокрые, косметика с лица смыта, распаренная, измочаленная, но все равно хороша. Впрочем, ощущения щемящей нежности Макс не испытал. Недостойна она этого.
— Где Ашот? — спросил он, хотя и без того знал, куда делся прощелыга.
— Не знаю.
Девушка вздохнула и взглядом указала на своих подружек. При них она ничего не скажет.
— Ладно!
Макс не стал выделять ее в особую категорию, хочет идти под раздачу на общем основании, пожалуйста. Тем более что ей не привыкать к облавам и прочим тому подобным развлечениям. И если вдруг обслужит на халяву какого-нибудь сотрудника — не беда. Ашота же обслуживала.
В руке у Макса заработала рация, все в порядке, Ашота и его спутника приняли. Пока он вел разговор, девушек вывели, Регина шла последней, она вцепилась ему в руку, подавая знак. И Макс велел ей остаться.
— Что такое?
— Ашот не один был. Помнишь, я про Маламута говорила?
Максу пришлось приложить усилие, чтобы сохранить невозмутимость.
— О чем говорили?
— Ашот кого-то заказал, Маламут на него наорал. Сказал, что это глупо.
— А Маламут кого заказал?
— Никого!
— Да, а я думал, тебя… Маламут тебя позвал?
— Ну-у… А если я ему нравлюсь?
— Давай домой, я зайду, поговорим.
— Потом домой, а пока давай вместе со всеми.
Макс кивнул, вернул Регину в круг любительниц острых ощущений. А сам занялся Ашотом.
Регина не обманула, в паре с Ашотом задержали и Леню Михайлова. Его старого друга и даже наставника.
К тому времени, как Макс освободился, Ашота и Маламута уже усадили в микроавтобус. Слепов отдал команду везти задержанных в управление, Макс не стал тормозить процесс отправки. Что-то совсем не хотелось видеться с Маламутом.
Но к управлению он подъехал, опередив задержанных, подготовил допросную и забрал Ашота, едва его только доставили.
— А оформить? — возмутился дежурный.
— Этого оформляйте! — Макс холодно и без удивления глянул на Леню.
Рослый, мощный, тридцать лет недавно исполнилось, а выглядит как сорокалетний мужик с морозных ветров Сибири. Матерый волчара, но взгляд не злой, хотя и близко не добрый. На Макса он глянул с тем же суровым равнодушием.
Макс лично отконвоировал Ашота, провел его в кабинет, закрыл за ним дверь.
— А чего такой шумный, лейтенант? — Куршаков пренебрежительно скривил губы. — Как будто смерть за тобой гонится.
— Гналась. Пока я тебя не обогнал. Теперь смерть за тобой бежит!
Макс усадил Ашота за стол, снял с него наручники, взглядом объяснив почему. А куда этот клоп от него денется? Пусть только дернется, на одну руку положит, другой прихлопнет.
— Почему это за мной?
— А потому что Гапон на меня думал. Что это я в Румянова стрелял. Из-за его бабы. Ты же знаешь, что его жена со мной из бара уехала!
— Я все знаю!
— Знаешь, потому что следил за мной. Это же ты Румянову слил, что его жена со мной гуляет?
— Эй, начальник, не гони коней!
— Не хочешь говорить — не надо. Киллер тебя опознал, киллер тебя сдал, в СИЗО пойдешь. Там, конечно, ваша власть, но Гапон ментов прикупит. Чтобы тебе башку скрутить. Он же не вор, ему с ментами не западло дело иметь.
— Да класть я хотел на Гапона!
— Ты дурак? Гапон весь город под себя взял, весь бизнес, вам только крохи с барского стола оставил. Автоматы тебе отдал, чтобы ты силу свою почувствовал. Провоцировал он тебя. И спровоцировал. Все, теперь вас будут в капусту рубить. Медленно, но мелко.
— Это мы еще посмотрим! — нахохлился Ашот.
— Вместе будем смотреть. Но я-то со стороны, а ты из гущи событий. Я свое дело сделал, киллера взял, заказчика взял, дальше большие дяди решать будут, что делать с тобой, что делать с Адамом. Выкрутишься, скажу — браво, молодец! Не выкрутишься — туда тебе и дорога.
— Типа твое дело — сторона?
— Я даже прощу тебе то, что ты меня Румянову слил. И даже венок на могилку закажу. Маленький такой. Совсем-совсем маленький, — Макс отмерил пальцами меньше сантиметра. — Чуть больше твоего члена.
— Зачем так говоришь? — надулся Ашот.
— Ну ты же меня слил!
— А если я тебе позавидовал? Лиза Румянова — телочка отпад!
— Ты Румянова заказал? Или ты всего лишь посредник?
— Ух ты разогнался!.. Не заказывал, не посредник!
— Ну и хрен с тобой, золотая рыбка!
Макс взял наручники, схватил Ашота за руку, он заартачился, но этим лишь ускорил действия Макса. Тот бесцеремонно заломил его за спину, надел наручники.
— Дальше большие дяди пусть решают.
— Слышь, Макс… Ты же Макс, да? — От волнений и переживаний Ашота затрясло.
— Максим Ильич.
— А пацаны тебя Максом называли… Я все про тебя знаю!
— Ничего ты про меня не знаешь!
— Ты же из наших, просто тебя баба ментовская попутала…
— Это тебя, Ашот, на бабу пробило! Чего слезу пустил, страшно стало? А раньше чем ты думал?
— Я все равно тебе ничего не скажу. Но ты сам все знаешь.
— Давай, оформляться пошли… Деньги есть?
— Зачем?
— Паромщику заплатить. Харон не фраер, задарма в царство мертвых не возит.
— Значит, останусь жив!
— Ну это мы еще посмотрим!
Макс оторвал Ашота от стула, но тот уперся, не желая идти на выход.
— Там на самом деле все серьезно!
— Что серьезно?
Макс вернул трепыхавшееся тело на место.
— Гапон реально может спросить… Короче, Маламуту нужно помочь!
— В чем?
— Маламут не хочет войны, он может все остановить.
— Ценой твоей жизни! — усмехнулся Макс.
Действительно, если Ашот был за войну, а Маламут против — восстановить нарушенный мир могло жертвоприношение. Ашот очень хорошо будет смотреться на жертвенном алтаре.
— А не хочу я ценой своей жизни!
— А ценой чего?
— Давай так,
