нас просто не было времени. В прошлом году сын болел, а в этом мы просто не успели их познакомить.
— Можно я буду с вами откровенен, — неожиданно произнес Дронго. — Если вы извините мою настойчивость.
— Что вы хотите сказать? — нахмурилась Вера Алексеевна.
— Вам сорок три года. Вы молодая и красивая женщина, свободно владеющая английским языком. Не сомневаюсь, что Ашфорд был очарован вашими манерами, стилем, вашей харизмой. Хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я не верю в дружбу мужчины и женщины. Бог создал нас слишком не похожими друг на друга. Должна быть обязательно взаимная симпатия. Это не значит, что все мужчины и женщины, которые знакомы друг с другом или дружат, общаются, работают, должны быть обязательно в интимных отношениях. Но мужчины так устроены. Конечно, не все. Хотя подавляющее большинство. Мы не можем просто довольствоваться некой эфимерной дружбой. Взаимное чувство симпатии, переходящее в желание узнать друг друга поближе. Женщинам иногда удается подавлять подобные чувства. Сказываются образ жизни, воспитание, семья, общие нравы. Мужчины более свободны в подобных вопросах и более прагматичны. Они не считают интеллектуальную связь единственным видом общения противоположных полов.
Она прикусила губу. Пробарабанила пальцами по столу. Голубые глаза словно потемнели.
— Вам не говорили, что вы слишком циничны? — поинтересовалась Вера Алексеевна. — С такими глубокими познаниями в человеческих отношениях?
— Я просто наблюдателен, — печально ответил он. — Американец случайно встретил стильную, умную, красивую, очаровательную женщину, и не сомневаюсь, что вы ему сразу понравились. Как и мне.
Она покачала головой. Глаза стали светлее. И она наконец усмехнулась:
— Вы еще и льстец.
— Рассвет на Байкале действительно впечатляет, но вы впечатляете гораздо больше, — продолжал Дронго. — Подумайте сами. Он сорвался и после вашего знакомства в Москве решил прилететь в Иркутск. Свободный человек, которому были интересны новые впечатления, в том числе и общение с вами. С другой стороны, я понял, что у него было слишком мало времени. А во второй раз заболел ваш сын. Я согласен, что он проявил деликатность и не стал настаивать на встрече, сознавая, как для вас важно здоровье вашего сына. Это характеризует его с самой лучшей стороны. Я даже соглашусь с вами, что это качества настоящего мужчины. Тогда он прилетел в третий раз. Уверен, что он рассчитал заранее, что вашего супруга не будет. Ему было очень интересно с вами общаться. Извините еще раз за мою несколько непривычную и достаточно наглую речь, но она произнесена под влиянием вашего очарования.
Вера Алексеевна недоверчиво взглянула на гостя. Глаза снова начали обретать голубой цвет. Женщине, очевидно, были приятны подобные оценки.
— Вы чем-то напоминаете Ашфорда. Умеете делать комплименты женщинам, тонко льстить. Я ведь не настолько глупа. Понимала, что ему нравлюсь. И он мне нравился. Несмотря на нашу разницу в возрасте. Не знаю, что могло произойти в будущем, но могу твердо сказать. Ничего не было, даже намека на физическую близость. Вас устроит такой ответ? Хотя признаюсь, что мне кажется оскорбительным даже обсуждать подобные отношения.
— Я вас понимаю. Но вы должны понять и нас. Мы прилетели в Иркутск не для того, чтобы любоваться красотой Байкала, который действительно неповторим. Мои коллеги расследуют убийство американца, которого зарезали в Листвянке и сбросили с тропы. Именно поэтому мы вынуждены были вас побеспокоить. Убежден, что погибший относился к вам с особым уважением. Он сделал все, чтобы никто не знал о вашем знакомстве, даже не звонил со своего телефона, старался не привлекать к вам ненужного внимания. Он думал о вашей репутации прежде всего. И ему это почти удалось.
— Убийцу так и не нашли, — тихо произнесла Вера Алексеевна.
— Пока нет. Но у следователей была надежда, что вы сумеете каким-то образом помочь. Может, что-то вспомнить.
— Ничего, — по слогам произнесла она, — я ничем не могу вам помочь. Жаль, что такого прекрасного человека так нелепо и страшно убили. Получается, что в этом есть и доля моей вины. Это я пригласила его приехать на Байкал, прилететь в Иркутск. Тем более если он появлялся у нас ради меня. И теперь буду сожалеть об этом до конца моих дней.
— Я вас понимаю. Но не вините себя. Он прилетал в Иркутск, ездил на Байкал, встречал женщину, которая ему так нравилась. Убежден, что вы подарили ему самые лучшие дни в его жизни. Особенно учитывая его возраст.
— Не нужно меня успокаивать. Если он прилетал ради меня, то в его смерти я косвенно виновата. И насчет возраста вы не совсем правы. Он был старше меня почти на тридцать лет, но я не собиралась выходить за него замуж. Мне было очень интересно с ним общаться. И теперь чувствую себя отчасти виноватой в том, что произошло.
— Много лет назад я пытался спасти молодую женщину по имени Вера, — неожиданно вспомнил Дронго. — Но мне тогда не удалось ее защитить. Ее сдали как раз те, кто просил меня о ее защите. Так иногда бывает. В политике вообще не бывает сентиментов. До сих пор я считаю себя виновным в ее смерти. Я никогда и никому об этом не рассказывал. Но ее звали как вас — Верой.
(События были описаны в романе «Цена бесчестья».)
— Теперь я должна думать, что его убили из-за того, что он так часто сюда прилетал, — печально произнесла Горбунова.
— Я уверен, что его убийство не имеет никакого отношения к вашему знакомству. Абсолютно уверен.
— Надеюсь, — кивнула она. — Наверно, вы работаете психологом?
— Почти, — ответил Дронго. — Просто я эксперт по таким преступлениям.
Она помолчала.
— Он подарил мне две книги. Альбом по искусству и роман Луизы Трегер «Dragon Lady». Сказал, что это популярный роман. Я до сих пор его не прочла. Не было времени. Я оставлю эти книги на память о нем, если вы не станете возражать.
— Не станем, — пообещал Максимов. — Спасибо вам за такую откровенность.
— Надеюсь, наша беседа не будет предметом широкого обсуждения. Я бы не хотела лишний раз тревожить мужа и своих мальчиков.
— Поэтому мы и пришли к вам.
— Я должна оценить вашу деликатность? После ваших обвинений, что американец прилетал сюда исключительно для возможных встреч со мной?
— Он прилетал потому, что был очарован вами, — возразил Дронго. — И я полагаю, что вы это понимаете. И наверняка чувствовали. Возможно, у него это была последняя влюбленность. Вы сами напомнили о его возрасте. И ему можно только позавидовать.
Она промолчала, не сказав больше ни слова. Затем спросила:
— Да, я понимаю. У вас есть еще вопросы?
Дронго и Максимов переглянулись.
— Нет, — ответил Максимов. — Благодарю
