Виктора Журихина.
– Сомневаетесь в самоубийстве?
– Не сомневаюсь только в ваших выводах. – Петелина использовала лесть, но почувствовала нежелание судмедэксперта и взмолилась: – Иван Иванович, я понимаю, суббота, у вас другие планы. Но очень надо.
– Я планов наших люблю громадьё, размаха шаги саженьи. – Лопахин продекламировал Маяковского.
В разговор живо вмешалась Астаховская и продолжила стихи:
– Я радуюсь маршу, которым идём в работу и в сраженья. – От себя она ласково добавила: – В работу, мой дорогой, как завещал любимый классик.
– Кстати, самоубийство Маяковского тоже под большим вопросом.
– Это потому что вы тогда не работали, – мотивировала специалиста Петелина.
– Елена Павловна, вы отрываете меня от семейных радостей, – пожаловался Иван Иванович.
Петелина не успела ответить, за нее говорила Астаховская:
– Будет тебе радость, дорогой, будет! Но позже, когда поможешь Елене Павловне.
– Мила, мои клиенты самые покладистые, где положил, там возьмешь. Подождет.
– И ты подождешь. Месяц, другой, третий, – ласково давила Людмила Владимировна.
– Ну, хотя бы супчик поем и…
– Одевайся! Я тебе дам супчик с собой. И котлетку. Покушаешь без отрыва от производства.
– Елена Павловна, вам возражать всегда трудно, а когда вас двое – невозможно!
– Вот и отдохнешь от нас с молчаливым. – Астаховская перехватила трубку и шепнула Петелиной: – Он всё сделает. Я мотивирую его по-женски.
Елена позавидовала такой прямолинейности.
Через несколько часов судмедэксперт Лопахин бодро докладывал следователю по телефону. В кабинете Петелиной в это время находился Иван Майоров, прибывший с протоколами осмотра места обнаружения тела Журихина. Они слушали эксперта вместе.
– Елена Павловна, степень алкогольного опьянения в крови Журихина около одного процента. Он, конечно, выпил, но не настолько много, чтобы превратиться в невменяемого.
– Журихин мог вставать и ходить. Он понимал, какие действия угрожают его жизни. Так? – уточнила следователь.
– Вполне. Такая доза относится к легкой степени опьянения. При его весе это где-то стакан водки.
– Значит, Журихин сознательно себя задушил?
– А вот тут я бы поспорил.
– Аргументы?
– В паху у трупа я обнаружил характерный след от электрошокера. В этом месте сгусток нервных окончаний и удар током наверняка лишил Журихина сознания. По крайне мере на несколько минут.
Петелина задумчиво перебирала фотографии обнаруженного тела:
– А за это время можно накинуть петлю на шею и включить автоподъемник.
– Убийство! – воскликнул Майоров.
– Умное и расчетливое, – подтвердил Лопахин.
– Иван Иванович, а время смерти удалось установить?
– Так, время. – Патологоанатом зашелестел бумагами. – По моим расчетам получается, что тело провисело трое суток. Время смерти приходится на первую половину среды. Точнее определить невозможно.
– Этого достаточно, – промолвила Елена.
– Заключение в электронном виде я вам выслал. Теперь могу предаться семейным радостям?
– Большое спасибо, Иван Иванович! Людмила Владимировна вас ждет.
Закончив разговор со судмедэкспертом по телефону, Петелина продолжила рассуждать вслух для оперативника:
– На подполковника Петрова напали во вторник вечером. Журихин был еще жив и мог это сделать.
– А на следующее утро Беспалого убрали, как ненужного исполнителя, – подхватил мысль Майоров.
– Или свидетеля.
– Согласен. Напасть с ножом мог напарник!
– В смысле? – Петелина уставилась на Майорова.
– Подельник, – спохватился оперативник.
В этот момент в кабинет ворвался Марат Валеев. Он скользнул колючим взглядом по бывшему напарнику и обратился к Елене:
– Почему мне не сказала?
– О Беспалом? Ты тоже о нем не очень-то распространялся.
– Самоубийство?
– Инсценировка, – процедил Майоров.
– Доказательства?
– Заключение Лопахина, – ответила Петелина и повернулась к Майорову: – Ваня, какие улики ты принял у местных?
Капитан кинул взгляд на Валеева и многозначительно посмотрел на Петелину: при нем? Следователь кивнула:
– Побыстрее. Меня ребенок ждет.
– Я привез верхнюю одежду Виктора Журихина, провод, на которой он висел. Еще бутылку из-под водки, зажигалку и окурок. Вот снимки улик, – доложил оперативник и выложил фотографии.
– По заключению Лопахина Журихин выпил двести граммов водки, а бутылка на снимке пустая.
– Остальное выпил его убийца. Подельник в нападении на Петрова.
Майоров пытливо посмотрел на Валеева. Борьбы взглядов не получилось. Внимание Валеева было сосредоточено на фотографиях.
Марат узнал зажигалку с логотипом «Ауди» и успокоил себя – это не обязательно та, которой он пользовался в автосалоне. Но выкуренная наполовину сигарета той самой марки, что у него в кармане, заставила бывалого опера побледнеть. Кто еще так борется с курением?
Следователь возразила Майорову:
– Ваня, это лишь версия. Точно мы не знаем.
– Скоро узнаем, – заверил Майоров, продолжая глядеть на Валеева. – Вещьдоки я передал в лабораторию. Головастик что-нибудь накопает.
– Тогда подождем результатов. На сегодня всё!
Майоров попрощался и ушел, едва не задев плечом Валеева.
Елена убирала в стол документы и хотела спросить Марата: они вместе едут домой? Но тот в спешке покинул кабинет, собираясь кому-то звонить. Опять в тайне от нее!
Спустя минут Елена вышла в коридор, собираясь упрекнуть мужа, однако Марата в здании Следственного комитета уже не было.
Глава 23
Валеев пришел домой поздно. Всё это время Елена сознательно ему не звонила – пусть сам объяснится. Ввалился в ее кабинет, разведал о смерти Беспалого и смылся ни слова ни говоря! Так поступают в нормальной семье? Или они теперь каждый сам по себе? Тогда пусть ужин себе готовит, а ей достаточно салата.
Марат вошел в комнату. Елена не удержалась от язвительного замечания:
– Ночевать все-таки явился.
Марат промолчал, будто не расслышал. Елена уткнулась в планшет: ну ладно, сейчас спросишь об ужине, и я тоже ничего не услышу.
Но она услышала шаги. Не на кухню, а в спальню. Там щелкнул выключатель, скрипнули дверцы шкафа, застучали передвигаемые вешалки. Что за дела?
Елена вошла в спальню. Марат рылся в шкафу и вываливал на кровать свое белье и походную одежду. На нее не отреагировал. Как так! Это она должна игнорировать его, а не наоборот.
– Ты что творишь? – выплеснула раздражение Елена.
– Где мои трекинговые ботинки?
– В прихожей где-то наверху, – по-хозяйски ответила Елена.
Марат вернулся в прихожую, встал на стул, раздвинул дверцы шкафа-купе и достал пакет с ботинками. Немного подумал и прихватил дождевик.
– Зачем это тебе? – не удержалась от вопроса Елена.
– Завтра утром я уезжаю.
– Куда?
– Туда! Трехмесячная командировка, я подписал все бумаги.
– На войну? – Елена пошатнулась и оперлась о стену, чтобы не потерять равновесие.
– Какая война. Командировка в зону СВО.
– Марат, у нас маленький сын. Тебе уже за сорок. Пусть молодые едут.
– Я сам решил. Так будет лучше.
– Что лучше? Для кого лучше?
– Для меня, для тебя, и вообще.
– Ты еще про страну скажи.
– И России тоже! – резко ответил Марат, возвращаясь в спальню.
Елена семенила сзади и раздражалась с каждым словом:
– А-а, я поняла. Ты из-за спора с Сергеем Петелиным? Мужик сказал, мужик
