клиентам их отправляла. Она мне сказала правду, и я верю. Чего бояться-то, она срок за это получила, второй раз не осудят. Помогала она ему в этом бизнесе…
Елена пожала плечами:
— Звучит странно, только я ведь понимаю где-то, что она по-своему права, говорю же, наивная и простая она. Сама выросла в бедности и за счастье считала, что можно вырваться из нищеты, вот даже таким путем — стать любовницей или в притоне работать. Главное, что красивая жизнь. Она, знаете, доказывала всем рьяно, что творила добро для деревенских девочек, тех, кто из неблагополучных семей. Мол, лучше уж так, чем с родителями-алкашами или того похуже.
Ох, не знаю. Вроде и плохо это. Только рассуждать же легко, когда живешь в тепле, в любви, в комфорте. Не знаю, может, и правда она помогла кому-то, пускай даже так, по-глупому, хоть и от души. Только вот себе не помогла, оказалась за решеткой, а тот бандит про нее сразу забыл.
Она очень переживала, все переживают, злятся, плачут, ненавидят всех вокруг. Но Светлана к нам приехала этапом, они подружились. Успокоилась Маргарита под крылышком у нее и как дочка стала, хвостом ходила. Рыдала, когда освобождалась, как она без мамы Светы. Да и та по ней скучала, переписывались они постоянно, созванивались.
Елена опустила голову:
— Через меня иногда передавала ей Маргарита письма, чтобы в обход цензуры.
И сразу перескочила на второго персонажа из «Талиона»:
— Еще с Томой они сразу общий язык нашли. Я думала всегда, что это из-за возраста. Тамара Николаевна Семенова, она тоже пенсионерка, как и Света, бывшая учительница литературы. В тюрьме оказалась по сто пятой статье — убила своего сына. Превышение самообороны, дали самый минимальный срок, она защищала внучку и невестку от сына-алкоголика. Он регулярно бил мать и жену, вот однажды одна из них ответила. У нас такие часто бывают, кто-то из семьи жертвует своей свободой ради остальных, избавляется от насильника и тирана, который мучает всех. Тома страшно переживала за внучку. Невестка, пока та отсиживала срок, успела выскочить замуж. И снова неудачно, выбрала точную копию первого мужа, только теперь она вместе с ним уже пила. Тамара с ума сходила, что внучка без присмотра, считай, сирота при живой матери. Писала прошения, умоляла отпустить по УДО как можно быстрее, и ходатайства разные, в общем, вырваться пыталась любыми путями. Хотя если за решетку попал, то назад дороги, считай, нет, пока срок не подойдет. Ни разу на моей памяти приговор не отменили.
И она от этого бессилия, переживаний за внучку, совсем захирела, в лазарет слегла. Уже еле ходила, когда Света появилась у нас. Та прямо в нее жизнь вдохнула. Уж не знаю, что она там говорила ей, только Тамара Николаевна умирать передумала. Они добились все-таки освобождения по болезни, и та уехала спасать внучку.
Женщина вдруг слабо улыбнулась оперу:
— Видите, она не преступница. Разве стал бы плохой человек помогать другим, вытаскивать их из отчаяния?
Лев был с ней согласен:
— Она — хороший человек. Но все-таки сбежала, стоило лишь мне спросить ее о смерти мужа, а вам от испуга пообещать рассказать об их союзе. Это значит, что методы у хороших людей плохие, неправильные.
Сулимова качнула головой, соглашаясь с доводами оперуполномоченного.
— И что теперь будет?
Он ответил:
— Закон несовершенен, но это закон, и его надо соблюдать. Поэтому я остановлю их, не буду преследовать, но предложу решать проблему другим способом.
На лице его собеседницы мелькнуло недоверие. Она же столько раз видела несправедливость закона, которую не преодолеть.
Но Лев много лет уже работал в органах и выработал свой кодекс чести:
— Я верю в справедливость. Я — не судья, а опер, и знаю, что лучшая борьба против преступления — профилактика. Не дать человеку переступить через черту. Чтобы он не оказался на той стороне, не превратился из жертвы в преступника и не продолжил бесконечную цепочку насилия.
Он резко обернулся к Елене Юрьевне:
— Спасибо, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Вы очень мне помогли. Как и обещал, ухожу и забываю о нашем разговоре навсегда.
В темноте Лев Гуров долго сидел в машине, размышляя, куда ему двигаться дальше. Да, время позднее, но в розыске это только на руку. Беглянке придется искать срочно ночлег, действовать без продуманного плана и найти кого-то, кто даст ей убежище в такое время. И у него всего две кандидатуры — Войтова и Семенова. Судя по карте, ближе всего жила Тамара Семенова. Через час он будет там и проверит, верно ли его предположение.
Глава 6
Белая машина неслась по темной трассе в надежде догнать сбежавшую Светлану Кондратьеву.
Правда, укрылась женщина совсем недалеко. В сорока километрах от дома, который за один вечер чуть не стал для нее ловушкой, она поспешно натягивала чужую одежду:
— Тома, спасибо, что выручила.
Пожилая женщина поглядывала на внучку, которая уже крепко спала на диване:
— Света, ну серьезно, ты что, в бега пустишься? Ты же взрослая женщина, внуки уже. Может, бояться нечего? Ну приходили из полиции, спрашивали про мужа. Так ты же с ним в разводе уже несколько лет, дел никаких общих. Ты что, об этом не сказала?
Светлана Кондратьева скинула домашние тапочки и натянула чужие ботинки:
— Конечно, сказала, только приходил не простой сотрудник, не дуболом. И разговаривал он не как на допросах, не по протоколу.
Она с досадой тряхнула копной седых волос:
— Если бы не Сулимова, то ничего бы и не было! Она закатила истерику от страха, только услышала про смерть Игоря. Пришлось сбежать. Да ладно, я к такому раскладу тоже готова, что-нибудь всегда может пойти не так. Ничего страшного, поживу пока не дома, у меня есть тихое место, где на пару месяцев можно с глаз скрыться. Знала я, чуяла, что начнется возня какая-нибудь из — за этой Игорьковой подстилки. Она же с ума сходит, что ей ни копейки не досталось, прямо перед свадьбой ушел кусок из-под носа. Вот и нажала на кого-нибудь из своих любовников, чтобы меня припугнуть.
Плевать, все по справедливости сделано, пускай смирится.
Она надела куртку:
— Есть где пожить, не переживай за это, Тома. Месяц еще максимум порыщет этот мент вокруг да около и отстанет. Заскочу еще к Маргарите, предупрежу ее, чтобы рот на замке держала, а потом исчезну.
Я только об одном беспокоюсь, что там ему Сулимова могла наболтать. Она, конечно, ничего толком не знает, но этот
