их к коттеджной застройке на окраине. И вот это уже было интересным открытием — недавний осужденный и вдруг живет в шикарном коттедже, значит, деньги от своих махинаций он сохранил. И у него есть возможность нанять исполнителя, организовать поставку взрывчатки и решить другие сложности со взрывом. А еще в доме могут храниться доказательства преступления — огромная частная территория, на ней можно спрятать что угодно.
Черняк скрылся за воротами, и Лев выбрался из машины. Подъезжать не стоит, своими ногами дойти будет безопаснее и больше возможностей для маневров. Например, найти неприметное место в ограде и перебраться на ту сторону.
Пока опер осуществлял задуманное, он размышлял. В итоге решил действовать нахрапом, нагло. Раз преступник все еще живет по законам девяностых, то и полицейским беспределом его не удивишь, жаловаться не побежит. Зато сразу будет психологический прессинг, который часто приводит к добровольному признанию.
Короткими перебежками Лев пробрался к входу в дом, осенние сумерки окутали все вокруг словно легкой дымкой. Ее разрывал желтый свет от окон с тенями-силуэтами за ними.
Гуров стремительно поднялся по ступеням на крыльцо, дернул ручку массивной двери — не заперто. Он толчком открыл входную дверь и по коридору прошел в большую гостиную. Там полный мужчина в домашнем халате у камина с удивлением уставился на опера:
— Вы кто такой? Что здесь делаете?
При виде служебного удостоверения он с размаху опустил бокал с напитком на стол, запахнул халат на груди:
— Что произошло? Вы вообще по какому поводу?
Лев, который рассчитывал встретиться лицом к лицу с Червонным, немного растерялся, но все-таки сухо пояснил:
— Черняк, он меня интересует. Позовите для разговора.
Толстяк нахмурился:
— Какого еще Черняка? Это вообще кто?
Лев бросил взгляд по периметру гостиной: со второго этажа идет лестница, есть еще коридор в глубину дома по первому этажу.
Он терпеливо объяснил:
— Минуту назад к вам в дом зашел мужчина, его фамилия Черняк. Вы — хозяин этого дома? Можете провести по территории? Я должен его найти и все осмотреть.
— Да вы о чем, в смысле, осмотреть? Вы что-то путаете! Я здесь один живу, приехал из командировки сегодня только.
— Может быть, можно пройти на соседний участок от вас? Поймите, это опасный преступник, будет лучше, если вы поможете мне его найти. — От таких слов хозяин засуетился и закивал. — Я видел своими глазами, как Василий Черняк заходил в ворота на вашу территорию.
Лев говорил и говорил, а сам прислушивался к звукам по сторонам и одновременно нащупывал ключи в кармане. Служебное оружие сегодня не при нем, придется действовать подручными средствами, если толстяк окажется сообщником Червонного. Он уже прикинул безопасное место для обороны, как вдруг щекастое лицо вытянулось:
— Василий? Так это сторож! Я его днем отпустил, пока сам дома. А вечером он, как обычно, должен был заступить на пост в домике рядом с оранжереей.
— Сторож?! — не смог удержать изумления опер.
Хозяин дома топнул ногой:
— Вот что, идемте-ка за мной. Мне это все не нравится!
Он решительно протопал к выходу, полковник Гуров шел следом в недоумении. Бандит и мошенник работает сторожем при оранжерее?
Хозяин дома раздраженно пропыхтел на ходу:
— А я думаю, чего это в таком возрасте он в сторожа пошел, а это сиделец бывший. Ну все, выгоню в шею. У меня тут оранжерея с редкими растениями, нужен надежный человек, а не этот проходимец. И ведь посоветовала мне моя бухгалтерша, женщина в годах, с опытом, специалист солидный. Ну откуда у нее такие знакомства? Может, вы, товарищ полицейский, что-то перепутали?
— Нет, — отрезал сыщик.
— Тогда тем более прогоню его сейчас же! — взвизгнул хозяин дома.
Они дошли по тропинке до огромной застекленной теплицы, где под лампами зеленели растения и даже настоящие деревца. Рядом стоял скромный вагончик для сторожа.
Толстяк грохнул по двери кулаком:
— Василий!
Червонный, в простеньких очках с толстыми линзами, показался в проеме:
— Чего? Что случилось? Я только вот с обходом собирался.
— Ты что, сидел? Я же просил нормального мужика посоветовать! А тут за тобой полиция пришла!
Василий ничего не ответил, только наклонил голову вниз, сгорбился еще сильнее.
Хозяин коттеджа развернулся к Гурову:
— Вот что, Василий вам был нужен, вот и забирайте его, куда хотите — в тюрьму обратно или там на улицу, мне плевать! Мне он здесь не нужен. — Он скривился в сторону своего сторожа. — У тебя пять минут, пока я хожу за расчетом. Отдам все до копейки, как и договаривались, уж не обману, в отличие от тебя.
Он резко развернулся и зашагал по дорожке. Черняк с досадой сплюнул под ноги полковнику Гурову:
— Вы, что ли, ему доложили? На кой черт?! Жалко вам, что я эту теплицу чертову сторожил?
Гуров молчал, такого поворота событий он не ожидал. Бывший мошенник и бандит, которого подозревают в жестоком убийстве, оказался обычным пенсионером, который подрабатывает сторожем у богача и живет не в коттедже, а в старой бытовке.
Пожилой мужчина под ворчание принялся скидывать свой скромный скарб в старый рюкзак. Он натянул на себя куртку, взял вещи и покорно застыл у входа, ожидая своей участи.
Лев перегородил ему дорогу к воротам:
— Нам надо поговорить.
Василий Червонный усмехнулся:
— Да не пыжься, не убегу. Ноги уже не для беготни. Отвезешь меня в город, в дороге и поговорим.
По дорожке к ним спешил толстяк в халате, он сунул пару купюр в руки сторожу, тот в ответ отдал ключи и зашагал по дорожке под крики мужчины:
— Давай, и чтобы я тебя больше здесь не видел! Взял на свою голову бандита, его полиция тут ищет, в моем доме! Дожился, за свои же деньги проблем себе получил. Охранничек! Еще проверить надо, что там в оранжерее творится.
Стукнула дверь, вспыхнул яркий свет и залил лужайку перед коттеджем.
Черняк, не оборачиваясь, пробурчал под нос:
— Побежал проверять! Ничего я там не трогал, все на месте. Кому нужна эта трава!
По дороге до машины они шли молча. Василий через десяток метров сильно замедлился, он явно с трудом поднимал ноги и морщился от боли при каждом шаге.
В машине пожилой мужчина долго пристраивался на пассажирском сиденье, укладывая длинные конечности. Потом пробормотал:
— Ни сигарет у тебя тут, я так понимаю, ни чифира нет. Пустой совсем катаешься.
Когда автомобиль покатился по трассе, разрезая фарами темноту, он протяжно вздохнул:
— Ну, подставил ты меня. Ни работы, ни жилья теперь, меня же сюда одна пристроила, из бывших. Шпилились мы когда-то, до подсидки, а бабы народ
