— Мой коллега имеет в виду Яну Четыркину, — ответила Алла за подчиненного. — Вашу бывшую подопечную. Покойную, помните?
— Разумеется, помню — как такое забудешь! — развела руками Лапина. — Бедную девочку сбила машина. Несчастный случай, но я-то тут при чем?
— Возможно, ни при чем, — согласилась Алла. — Но это не был несчастный случай: Яну убили.
Директриса заметно спала с лица. Играет или и в самом деле потрясена? А может, знает об убийстве, но не думала, что СК об этом известно?
— Вы… уверены? — медленно проговорила Лапина, нервно теребя в руках ремешок сумочки.
— Абсолютно.
— Даже если так, мой приют не имеет к этому касательства! Я забочусь о своих девочках, они у меня как за каменной стеной.
— Вернее, как за каменным забором, — снова не удержался Белкин. На этот раз Алла не стала делать ему замечаний, так как в глубине души понимала, что парень прав.
— Неправда! — покраснев от гнева, воскликнула Лапина. — Мои девочки находятся в приюте доброво…
— Тогда объясните, — перебила Алла, — зачем вы отбирали у них паспорта?
— Ничего подобного! Ни одна из моих девочек не скажет, что я…
— Как только мы вернем им документы, они начнут говорить, — снова прервала Алла директрису приюта. — Что-то подсказывает мне, мы узнаем много нового и интересного о вашей организации!
— Ничего противозаконного мы не делали, — сквозь зубы процедила Лапина. — Лучше спросите у девчонок, как я им помогала: без моей помощи они могли замерзнуть где-нибудь в подворотне или сдохнуть от голода! У нас они были сыты, одеты и ухожены. Их регулярно осматривал гинеколог, а когда подходил срок…
— Когда он подходил, вы отбирали у них детей!
— Да с чего вы взяли?! Знаете, если у вас нет доказательств, кроме этих грязных инсинуаций, то я, пожалуй, пойду. Вы можете связаться с моим адвокатом и…
— Обязательно свяжусь, — кивнула Алла. — Только сначала хочу, чтобы вы кое с кем познакомились.
Ну вот и пришло время выложить на стол козырную карту.
— Александр, — обратилась Алла к Белкину, — позовите-ка Хоркину, ладно?
Парень подхватился и, как резвый щенок, кинулся к двери. Директриса нахмурилась, и на ее лицо вновь легла тень беспокойства.
— Не знаю, кого вы хотите позвать, — медленно проговорила она, — но я больше ни слова не скажу без адвоката!
— А я и не прошу вас говорить, — усмехнулась Алла. — Просто смотрите и слушайте!
* * *
Константин Широков, убийца Джамалии Гуруль, сидел в ИВС на Адмиралтейской набережной. Антон не раз посещал это заведение по долгу службы, поэтому неплохо знал ребят в дежурной части. Они подтвердили, что арестант находится у них уже две недели. Со следаком Шеин поболтал, но ничего путного не добился: кому понравится, что делом, которое он считал законченным, заинтересовался СК? Однако из беседы Антон усвоил, что следователь на двести процентов уверен в виновности обвиняемого. Тем не менее доказательства по делу не показались Шеину такими уж неопровержимыми, и он, даже не консультируясь с Сурковой, подозревал, что и она придет к такому мнению. А потому он решил навестить «злодея» и узнать обо всем из первых рук.
Широков оказался немолодым, высоким и худым мужчиной. Войдя, он помялся возле двери, дожидаясь, пока караульный снимет наручники. Выглядел сиделец удивленным и растерянным.
— Я думал, Машка пришла… — пробормотал он, растирая запястья. Жест, скорее, нервный, ведь за короткое время пути от камеры до допросной наручники не могли причинить ему сколько-нибудь заметного неудобства.
— Жена? — догадался Антон.
— Угу. А вы кто?
Шеин представился.
— Странно, — пожал плечами Широков. — И чего вам надо?
— Я хотел поговорить о Джамалии.
— Опять?!
— В деле имеются нестыковки, видимо…
— Нестыковки?! — перебил осужденный. — Да там вообще нет ничего, на чем можно строить обвинение, мне адвокат объяснял! Ничего, кроме предположений!
— И все же вас задержали и поместили под стражу. Вы сказали, жена к вам не приходит — вероятно, потому, что уверена в вашей виновности? Если вы невиновны, докажите!
Антон блефовал. Он пришел вовсе не для того, чтобы заниматься делом о гибели колдуньи. У него была иная цель — узнать побольше об этой странной личности. Если бы следак поговорил с ним откровенно, ему бы и в голову не пришло посещать Широкова — просто ничего другого не оставалось. Но Шеину не впервой обманывать: если того требовала работа, он ничем не гнушался.
— Вы правда можете помочь? — голос Широкова по-прежнему звучал недоверчиво и напряженно, но в нем Антону послышались нотки робкой надежды. Похоже, мужик верит в собственную невиновность! Скорее всего, он считает, что имел достаточно причин для убийства Джамалии, ведь баба, в сущности, разрушила его жизнь.
Шеин лишь коротко кивнул: даже его лицемерие имело свои пределы.
— Тогда давайте, задавайте свои вопросы. Я обещаю говорить правду!
* * *
— Алла Гурьевна, это же сенсация! Вы понимаете, что это означает?
Алла редко видела Антона Шеина в таком возбуждении. Обычно он был настроен критично, даже слегка саркастично, однако сейчас она его просто не узнавала.
— Если вы правы, Антон, и Широков невиновен в убийстве Джамалии, то у нас появится еще одно нераскрытое дело, — попыталась она охладить пыл опера.
— Неужели вам не интересно?
— Еще как интересно, — призналась Алла и наконец улыбнулась: — Рассказывайте!
Шеин невольно отметил, что у Сурковой очаровательная улыбка. Почему он раньше не замечал? Может, дело в том, что с тех пор, как решила сесть на диету, она стала более уверенной в себе? Суркова сменила прическу и теперь не пренебрегала макияжем и маникюром. И, самое главное, она изменила своим блеклым, серо-коричневым нарядам и стала носить более веселую гамму цветов. Отогнав неподобающие мысли, Антон заговорил снова:
— Как я уже докладывал, Широков утверждает, что не убивал Джамалию. Мне не удалось почитать дело: следак потребовал официальный запрос…
— Вот как! — перебила Алла. — Он боится, что мы найдем в деле ляпы?
— Я так и подумал, — кивнул Шеин. — Поговорив с адвокатом Широкова, я выяснил, что свидетелей — кот наплакал, улики косвенные, орудие преступления не найдено. Соответственно, ни о каких отпечатках пальцев на нем речи не идет! Однако отпечатки найдены на входной двери и в кабинете Джамалии. Свидетели видели его на автовокзале, что расположен поблизости от дачи. Самое вкусное из доказательств — запись с камеры наблюдения над входом в дом.
— И что на ней видно?
— Как Широков входит в дом, а спустя двадцать минут выходит. Все!
— Но, Антон, это ведь серьезно.
— Алла Гурьевна, Гуруль была забита насмерть тяжелым острым предметом. Вы представляете, в каком состоянии должна была находиться одежда убийцы?! Но на записи Широков чистенький, как младенчик!
— А время смерти?
— Соответствует.
— Интересно… А как он вел себя, покидая дом, — нервничал, волновался? И видно ли на записи, что он уносит с собой орудие преступления?
— По словам адвоката, нет.
— Необходимо заполучить эту запись — я займусь. Что еще?
— Основной свидетель по делу, некая Валерия Коробченко, показала, что Широков неоднократно пытался прорваться в головной офис магических салонов Джамалии, но его останавливала охрана. Именно Валерия рассказала Широкову о даче Гуруль…
— Как же она могла поступить столь неосмотрительно? — удивилась Алла. — Неужели не предполагала, что человек в расстроенных чувствах может совершить неадекватный поступок?
— Коробченко утверждает, что он напал на нее и силой вырвал информацию.
— А сам Широков что говорит?
— Утверждает, что ни на кого не нападал и даже не угрожал, а просто всучил ей деньги, и девица «раскололась».
— Если это правда, то заставить ее признаться будет сложновато! Я одного понять не могу: если Широков приходил к Джамалии не с целью убийства, чего же он от нее хотел?
