Лымарь развел руками:
– Насчет вас, дядя Гоша, у меня инструкций не было…
– И правильно, – добродушно пробасил дядя Гоша. – Поискать недолго, свой струмент найдется. Чай, не нищие…
– Все это добро заховайте по сумкам подальше, – распорядился Лаврик. – До поры до времени…
Мазур спросил из осторожности:
– А тетя Фая, с ее-то бурной биографией, по сумкам шарить не полезет?
– Не полезет, – уверенно сказал Лаврик. – Я еще в первый лень на все торбы секретки поставил. Два дня держал – остались ненарушенные. Ничего странного: несмотря на бурную биографию, у тетеньки совершенно нет навыка шмонать вещички так, чтобы секретки не нарушить. Дела у нее в свое время были специфические… Ну что, идем прятать?
– Валяйте, – сказал дядя Гоша. – А потом я вам обещанную экскурсию устрою, раз уж выпало свободное время…
…Дядя Гоша остановил свой четырехдверный ухоженный «газик» на обочине метрах в трех от автострады и сказал:
– Как говорят хохлы наши разлюбезные, ось, бачите: слева – абсолютно ничего интересного по меркам здешних мест, справа – деньгоделательная машинка. Для тех денег, что текут мимо госказны.
Слева и в самом деле присутствовала привычная для здешних мест деталь пейзажа: шагавший над кромкой прибоя пограничный наряд – здесь, в местах, считавшихся погранзоной, картина столь же обычная, как в большом городе регулировщик на перекрестке. А справа, метрах в ста от машины, кипела большая стройка – будущий дом отдыха с каким-то красивым названием. Корпусов там, отсюда видно, планировалось не менее десятка – плюс всевозможные вспомогательные здания. Где-то успели возвести этажа по два, где-то даже четыре, голенастые краны плавно проносили по воздуху бетонные панели, где-то в больших котлованах ровняли дно бульдозеры, где-то еще в землю вгрызались экскаваторы, по широкой немощеной колее с автострады почти сплошным потоком катили цистерны-цементовозы, панелевозы, груженные чем-то грузовики, навстречу шел такой же густой поток разгрузившихся, там и сям на этажах колючим синим огнем посверкивала электросварка, время от времени подскакивали пропыленные газики начальства, повсюду суетилось множество строительного народа. Размах впечатлял.
– Неплохое хозяйство у вашего Фомича, – сказал Мазур.
Дядя Гоша хмыкнул:
– Это, Кирилл, только махонький кусочек хозяйства, а вообще объектов у него чертова уйма.
– А деньгоделательная машинка где конкретно? – поинтересовался Лаврик.
– А везде, – дядя Гоша широким жестом обвел панораму стройки. – Нет конкретного места, это тебе не золотой рудник, это, может, и выгоднее. На золотишко еще напасть надо, а тут, куда ни ткни, денежка. Значит, краткая лекция на тему темной стороны строительного дела. Начинаем с земляных работ, то бишь с котлована – поскольку это самое простое и надежное место отстригать денежку. Поясняю технологию. Дается техническое задание: выкопать котлован на три метра пятнадцать сантиметров – ну, цифирь условная, реальная нам и ни к чему. Котлован выкапывается глубиной ровнешенько в три метра. Благо на устойчивость здания это не повлияет – тут народ грамотный, считать умеют и прекрасно знают, сколько можно отщипнуть без ущерба для техники безопасности. К тому же никто и не заметит. Экскаваторщики, бульдозеристы и прочий рядовой народ в чертежи никогда не заглядывают, не их это дело. Их дело – выкопать, на сколько сказали. Те, кто чертежи по обязанности читает и указывает, на сколько копать, понимают, что к чему – хотя и не всегда, – но тут уж есть средства глазки замазать… Как и тем, кто составляет отчеты, где котлован значится глубиной именно что в три пятнадцать. И деньги государство платит за три пятнадцать. За три – пошли в дело, за пятнадцать – пошли по карманам. Пятнадцать сантиметров – величинка небольшая, но, если прикинуть площадь котлована, учесть, что на объекте котлованов изрядно, да вспомнить, что объект не один… Помаленьку собирается очень вкусная денежка – даже учитывая, что для пользы дела надо в долю брать не одного и не двух. Правда, все по субординации: кому пятерка, кому – сотня. Далее. Бетон выделяется, конечно же, из расчета на три пятнадцать – и пятнадцать идут в экономию. Это тоже, учитывая размах строек, деньги приличные. Далее. Можно заузить бетонные панели – ненамного, совсем на чуть-чуть. Экономия бетона. Вновь учитывая размах… Можно заузить оконные проемы – совсем на чуть-чуть. Экономия стекла и дерева. Учитывая размах… Это если вкратце. А есть еще немало способов «экономии» на других участках, с другими материалами. Ну, вы приблизительно поняли размах? Все эти цеховики наши, вся эта сраная Система по сравнению с этой деньгоделательной машинкой – щенки гунявые, щипачи трамвайные… Впечатляет?
– Впечатляет, – покрутил головой Лаврик. – Погоди, дядя Гоша… С котлованами и бетоном понятно. Но если уж еще стенные панели и окна… Должна быть цепочка, а? Тем более что тут еще немало каких-то способов, с котлованами и бетоном не связанных…
– Быстро соображаешь, молодое поколение, – одобрительно кивнул дядя Гоша. – Ну конечно, как же тут без цепочек? До черта их, самых разных… И обрати внимание: в этой системе, в отличие от всех прочих, разоблачения и посадки крайне редки. Почему так обстоит, объяснять долго и сложно, ни к чему оно… В общем, есть на что слона под окна очередной симпатии водить… Ну, поехали? Ничего тут больше интересного. А по дороге я вам усадебку Фомича покажу, сами убедитесь, что большой скромности человек…
Останавливаться в нужном месте, на самой окраине городка, он не стал, лишь сбавил скорость – впрочем, так поступали многие проезжающие, привлеченные зрелищем чуточку необычной стройки. И в самом деле, в быту так и не виденный еще ими ни разу Фомич оказался крайне скромен: за не особенно высоким забором, сотках на пятнадцати с небольшим черешневым садиком, небольшим бассейном и кирпичным мангалом с железной крышей стоял небольшой домик с мезонином, кирпичный, без особых архитектурных излишеств, под простецкой шиферной крышей. Правда, справа, со стороны въезда в городок, забор был снесен, и там стояли два автокрана, возились рабочие. Два больших бревенчатых здания были уже возведены до половины, и сразу видно – работяги старались, как для себя.
– Вот она, и будущая конюшня, вот он, и каретный сарай, – сказал дядя Гоша, трогая машину.
Лаврик хмыкнул:
– А райком партии моральное разложение не пришьет? Или что-то вроде?
– Милай, – задушевно сказал дядя Гоша. – К Фомичу на шашлычки не только райком с крайкомом, но и из столицы, бывает, заезжают. Организация республиканского подчинения, ага. И знаешь, что самое смешное? Законы тут, в принципе, никакие не обойдены, в частном доме можно держать и лошадь, и телегу. И нигде не сказано, что лошадей не может быть две, а телега непременно должна быть телегой, а не точной копией барского экипажа столетней давности…
Глава VI. О ТОРЖЕСТВЕ ЛЮБВИ
Мазур сидел на скамейке под экзотической магнолией – росшей тут как лебеда, – лениво полизывал мороженое, пребывая в скверном расположении духа.
Поводов для недовольства лично собой – впрочем, как и другими, у него не было ни малейших. Просто-напросто два прошедших дня нельзя было назвать ни хорошими, ни плохими. Они прошли никак с точки зрения дела. Ровным счетом ничего, имевшего бы значение для дела, не произошло.
Правда, как субъект крайне сомнительного греческого происхождения и говорил, обосновавшаяся в домике тети Фаи компания увеличилась ровно наполовину – за счет прекрасного пола. Во исполнение инструкций, отрабатывая иудины сребреники, Мазур ввел в компанию Алину и заодно ее подругу Марину. А вскоре Лымарь привел Ольгу, красивую русоволосую девушку спортивного вида, с которой, изволите ли видеть, познакомился на танцплощадке, в точности, как Мазур с Алиной. Все трое, естественно, притворились, что верят этому самому обычному на курорте делу, познакомились, как ни в чем не бывало (разве что любопытствовали про себя порой, в каком она звании – лейтенант или уже старшой, для капитан-лейтенанта все-таки слишком молода).
