Не успел еще Ши Пин окончить фразы, как Чжу И-фань увидел бледного мужчину, подошедшего к вешалке. Оглядевшись по сторонам и никого не заметив поблизости, он быстро снял шапку Чжу И-фаня и вынул из подкладки листок бумаги.
В то же мгновение около него появились два человека, быстро схвативших его за руки. Ши Пин сразу присоединился к ним. Скомканная бумажка из рук шпиона перешла в руки Ши Пина. Он развернул ее, разгладил и протянул Чжу И-фаню. На ней было дословно записано то, что он вчера вечером передал по телефону в автобригаду.
* * *
По дороге из библиотеки Чжу И-фань все время молчал. На душе у него было тяжело.
На предприятии Ши Пин ознакомил Сюй Мина с положением дела.
— Как ты мог догадаться, что эти мерзавцы используют меня для передачи своих сведений? — внезапно со смущением в голосе и взволнованно спросил Чжу И-фань.
— Ты сам мне сказал об этом, — улыбнулся Ши Пин. — Ты же ведь мне говорил, что в течение двух месяцев Лу-лу по воскресеньям не посещает школу, между тем как первые сведения о перевозке грузов враги получили именно в воскресенье тринадцатого марта. По воскресеньям только ты один ходил в библиотеку. Наше расследование и строилось на этом. Дин Фэй, хотя и не состоял читателем библиотеки и не регистрировался в книге, но его видел здесь в то воскресенье сын библиотекаря. Конечно, раньше это было лишь простым умозаключением, но, как ты теперь сам видишь, умозаключение подтвердилось.
— А как шпионка обычно сообщала донесения? — поинтересовался Чжу И-фань.
— В тетради Лу-лу, — сообщил Ши Пин, предварительно узнав у помощника результаты допроса шпионки.
Услышав ответ, Чжу И-фань глубоко вздохнул и опустил голову.
— А как ты узнал, что шпионка звонит Дин Фэю? — в свою очередь поинтересовался Сюй Мин.
— Шпионка сама выдала свою тайну, — ответил следователь. Он вынул из кармана лист бумаги, на котором были нарисованы маленькие человечки. — Вот ключ к загадке. Когда Чжу И-фань звонил инженеру, она вычислила номер телефона. Это был номер телефона гостиницы. Ее сообщники в это время уже знали, что там живет инженер. Так она выяснила все, что ей было нужно. Для того чтобы узнать номер телефона гостиницы, ей надо было вычислить хотя бы скорость оборота двух цифр диска. А в этом ей, наверное, помог Чжу И-фань.
— Может быть, — уныло подтвердил тот. — Она, во всяком случае могла знать скорость оборотов Цифр ноль и семь. Я каждое утро сверяю часы по номеру ноль семь и всем сослуживцам советую делать то же самое. Да, — продолжал он, — я всегда ото всех требовал осторожности и аккуратности. А сам прозевал врага.
Вид у него был невеселый, он опять тяжело вздохнул.
Перевод К. Варенцова
Лу Ян-ли
«НЕВЕСТА» КОМАНДИРА РОТЫ
I
Сирена большого моторно-парусного бота, стоявшего у военной пристани, громко проревела два раза. Из, кормовой части послышались звуки работающей машины, и матросы принялись травить причальные канаты. Судно отправлялось к острову Дашу. В этот момент из военного бк обслуживания, что рядом с командным пунктом выскочил военный, а следом за ним — стари девушка. Они так торопились, что никто из окружающих не успел даже разглядеть их лица. Они взбежали на пристань:
— Погодите, возьмите этих людей с собой, они члены семьи военнослужащего, — крикнул военный.
Матросы, травившие концы, остановились. Командир взвода Се спрыгнул с бота на пристань и подошел к военному.
— Вот эти двое — члены семьи военнослужащего. Они только что прибыли из Шаньдуна, и им нужно добраться до расположения шестой роты. Вот письмо от бюро обслуживания.
Передавая письмо командиру Се, военный добавил:
— Когда высадитесь на остров, будь добр, дай им провожатого.
Сходни снова были убраны, на судне прибавилось еще двое пассажиров.
Как только они взошли на борт, внимание находившихся на судне обратилось на вновь прибывших, и все глаза были устремлены на старика и девушку.
Девушка была одета в синюю куртку и зеленые с цветочками брюки. Ее черные волосы охватывала белая шелковая лента, по смущенному выражению ее лица сразу было видно, что едет она на собственную свадьбу или по крайней мере проведать своего жениха. Весь ее багаж состоял из небольшого узелка, в котором, по-видимому, лежало чистое белье.
Старику можно было дать лет пятьдесят. Одет он был, как самый простой крестьянин из шаньдунской деревни. На плече он нес большой мешок. Взойдя на палубу, он осторожно опустил мешок рядом с собой. В каждом его движении было видно характерное для старых людей сочетание степенности и осторожности.
Старик оказался очень щедрым человеком. Не успел он сесть, как тут же развязал свой мешок и принялся вытаскивать из него финики и земляные орехи, предлагая их окружающим. А какие финики! Какие крупные орехи! На островах таких, сколько не ищи, все равно не найдешь. Отказаться от угощения было невозможно.
Тем временем мотор заработал на полную мощность.
Напротив старика сидел старший сержант из шестой роты по имени Мо Да-гуй, живой, веселый человек, чувствовалось, что энергии у него — хоть отбавляй.
— Закуривайте, папаша! — обратился старший сержант Мо к старику, протягивая сигареты.
— Нет, нет, я не курю сигареты, — ответил старик, одной рукой отклоняя предложенную сигарету, а другой доставая из-за пояса трубку.
— Вы из Шаньдуна, папаша?
— Да, да, — закивал головой старик.
— А на остров к кому едете?
При этом вопросе лицо старика так и засияло счастьем, и он, попыхивая трубкой и поглаживая бородку, начал свой рассказ, не уступая в разговорчивости даже старшему сержанту Мо.
Старик рассказал многое: фамилия его Чжоу, Чжоу Гэнь-жун. Всю жизнь он работал на земле Девушка — его единственная дочь, зовут ее Чжоу Лань-ин. В этом году ей исполнилось 20 лет. (По правде говоря, на вид ей было не меньше 23–24 лет, но ведь женщины, которым приходилось много работать, часто выглядят старше своих, лет.) Совсем еще маленькой она была отдана в качестве невесты в семью Хэ Юнь-куя. И вот уже одиннадцать лет, как жених не был дома. Совсем недавно пришло письмо, в котором сообщалось, что начальство разрешило Хэ Юнь-кую жениться, но ввиду того, что он очень занят и не может отлучиться из армии, лучше всего было бы невесте и ее отцу приехать к жениху, чтобы оформить брак.
Рассказывая, старик все больше и больше оживлялся и даже достал из кармана письмо будущего зятя, предлагая всем окружающим посмотреть.
Когда старик упомянул имя жениха, старший сержант Мо чуть не подпрыгнул от радости. Он несколько раз пытался прервать старика и сказать ему, что Хэ Юнь-куй — их командир роты, но речь старика лилась, словно ручей, и остановить его было невозможно.
Улучив, наконец, момент, когда старик доставал письмо, Мо схватил его за руку и радостно закричал:
— Папаша, вот здорово! Ведь товарищ Хэ Юнь-куй — это наш командир роты! Вот здорово! Вот здорово!
Старший сержант Мо так обрадовался, что даже испугал старика, но тот быстро овладел собой и с восторгом воскликнул;
— Правда? Юнь-куй командир роты? Он нам никогда об этом не писал.
Старший сержант еще раза два повторил: «Вот здорово!» — но потом вдруг нахмурил брови и помрачнел. Вот уж действительно здорово, ведь в прошлый понедельник, когда командир роты руководил работами в горах, ему на ногу упал камень. Он замешкался, наблюдая за тем, чтобы все поскорее укрылись от взрыва, а ему самому камнем повредило ногу, и вот теперь он лежит в госпитале.
Как только старик услыхал об этом, на лицо его легла тень, а Лань-ин едва удержалась от слез. Спутники их, вздыхая, выражали им свое сочувствие.
Но тут старший сержант Мо вдруг спросил:
— Папаша Чжоу, как же так, ведь командир роты, отправляясь в госпиталь, написал вам письмо с просьбой немного повременить с приездом. И письмо я сам отправлял. Это было как Раз в субботу, а так как военная полевая почта Должна была отправиться только в понедельник, то я отправил это письмо отдельно, через местное почтовое отделение. Почему же вы не получили это письмо?.. Сегодня ведь пятница. Хотя вы, вероятно, выехали раньше, чем пришло верно?
