Все равно не представляю, как это можно было провернуть! И, мисс Вудс… не стоило так рисковать.
Неужели это забота? Ушам своим не верю.
– Я могу за себя постоять, – сообщила я, пряча зеркало.
Он поднял брови.
– Вот как? И что бы вы сделали?
Я ему улыбнулась и заявила легкомысленно:
– Ударила бы сумочкой.
Сердце отчаянно колотилось. Знала же, и чуть так глупо не попалась!
Хочешь притвориться мышкой – мало надеть серую шкуру и накладной хвост. Надо вести себя как мышка. Думать как мышка.
А я расслабилась под опекой Бишопа.
Эллиот вдруг положил руку на сиденье за моей спиной.
И спросил вкрадчиво:
– Почему же вы не ударили меня? На пароходе.
Он смотрел на меня, забавляясь.
Вопрос с подвохом. Не смогла? Не пожелала?
Я запаниковала. И сказала то, чего он услышать точно не хотел:
– Не успела. Бишоп спас.
Эллиот поморщился и наконец завел мотор.
Автомобиль неторопливо катил по улицам. Час не такой уж поздний, так что вокруг кипела жизнь. Сверкали неоновые вывески, издалека доносилось что-то слишком похожее на пальбу, а еще в городе было чересчур много полицейских.
На каждом перекрестке стояла машина с мигалкой. И копы не убирали рук от оружия.
В горле разом пересохло.
– Что случилось? – собственный голос показался не громче мяуканья котенка.
Эллиот бросил на меня взгляд искоса и притормозил у ближайшего поста.
Вышел, переговорил с полицейским и вернулся.
Меж темных бровей залегла хмурая морщинка.
– Облава! – коротко бросил он, и у меня оборвалось сердце.
– Бишоп…
– Все нормально с вашим Бишопом, – раздраженно ответил лейтенант, вновь трогаясь с места. – Ловят бомбистов. Агентура донесла, что они планируют несколько громких терактов. Если Бишоп в этом не замешан, то бояться ему нечего.
– Не замешан, – ответила я, от нахлынувшего облегчения мало что соображая. – Он за «тихую революцию».
Эллиот хмыкнул, и я сообразила, кому это сказала.
– Не паникуйте, – бросил он, почесав нос. – Я знаю, зачем альбы подмяли под себя всю мафию на островах. Не зря же в каждом городке во главе местного клана стоит блондин. Деньги – это власть, не так ли? Можно ведь подкупить сенаторов, чтобы протолкнуть поблажки светловолосым. А кого не купишь, тому и пригрозить не грех…
Я нехотя кивнула. Даже если он в курсе, обсуждать такие вещи с брюнетом попахивало предательством.
– Уверены, что дочь никак не могла отравить Мастерса? – вдруг безо всякого перехода спросил Эллиот. – Потому что я не представляю, как это провернуть в клубе. Куда достовернее выглядит, если дома или в «Бутылке».
– В «Бутылке» никак, – поспешно возразила я. – По времени не подходит.
– Я одного не могу понять, – заметил он. – Почему их обоих не отравили в «Бутылке»? Зачем такие сложности?
Намек мне не понравился. Кажется, Эллиот подозревал, что ему морочат голову.
– Это Дадли бывал в «Бутылке» почти каждый день. А Мастерс туда заходил всего пару раз. Глупо было ловить его там. Тем более если время поджимало.
Эллиот кивнул и вырулил к «Бутылке». Гремела музыка, у входа изнывали желающие попасть внутрь.
Из-под колес брызнула грязь, и от резкой остановки меня бросило вперед.
Лейтенант не позволил мне удариться – удержал за плечи.
– Значит, клуб – это ваше последнее слово?
Тепло его руки чувствовалось даже сквозь пальто.
– Как-то не очень звучит, – поежилась я. – Но да, если уж так ставить вопрос.
Он убрал руку, откинул голову и прикрыл глаза.
– М-да. Весело. А знаете, я правда думал, что вы будете все валить на мисс Мастерс. Почему нет?
– Потому что я знаю, каково это – когда тебя просто так обвиняют в убийстве близкого человека! – резко ответила я.
Стиснула зубы, ругая себя на чем свет стоит.
Не буду оправдываться!
Эллиот теперь рассматривал меня с неподдельным интересом.
Я отвернулась и попросила устало:
– Забудьте. Считайте это моей блажью.
– Расскажите, – вдруг предложил он. – Вас разыскивают за два убийства. Что произошло?
– Чем вас не устраивает официальная версия? – я посмотрела на него с вызовом.
Слишком устала бояться.
Эллиот медленно покачал головой.
– Вы не похожи на охотницу за наследством.
Я усмехнулась.
Надо же, какая проницательность.
– Хорошо, – произнесла я медленно. В конце концов, пора с этим покончить. Он же не отстанет. – Только вы взамен расскажете, что узнали в клубе. И почему вы приехали в Тансфорд.
Он застыл.
– Не слишком ли много?
– Нет. Вы ведь тоже спросили о двух убийствах.
Эллиот дернул уголком губ. И, повернувшись, посмотрел на меня в упор.
– Договорились. Начинаете вы. Только честно.
Я задумалась. Что же, честно так честно.
– Я не убивала мужа. – Отчеканила я, глядя в темные колдовские глаза. – Мы хорошо жили… Он был старше, и намного. Начальник полиции в нашем городке. Только для меня это значения не имело. Мама болела, я разрывалась в поисках заработка… На таких, как я, женятся редко, лейтенант. Особенно богатые и благополучные. А Дэвид женился.
– Он потом жалел?
В негромком голосе Эллиота звучало что-то, подозрительно похожее на сочувствие.
Я мотнула головой.
– Вовсе нет. Мы были счастливы, и я стала ему примерной женой, но… Некоторые болезни не могу вылечить даже я.
Я умолкла, и Эллиот меня не торопил.
Только смысл теперь молчать?
– Пока Дэвид был жив, меня никто не трогал. Но он сделал ошибку – написал завещание в мою пользу. А его сыновья хотели денег… – Эллиот молчал, а я продолжила с каким-то ожесточением: – Не успели его опустить в могилу, как за мной пришла полиция. Еще бы, ведь мой младший пасынок к тому времени стал начальником вместо отца. Яда при вскрытии не нашли, но… Кто бы мне поверил? Ведь я могла его отравить! Значит, отравила.
Я с остервенением дернула себя за светлый локон у щеки. Главная улика против меня.
И прикрыла глаза, переживая все заново. Унижение, плевки вслед, мерзкий шепоток…
– Так что я – мужеубийца, – устало закончила я. – Можете меня арестовать.
Эллиот молчал так долго, что в моей голове стало пусто и холодно.
– Почему вы не убежали в лес? – спросил он наконец.
Я не стала кривить душой:
– У меня на руках была мать, которая не пережила бы зиму в шалаше. Я не могла ее бросить. А тогда я пыталась бороться. Нашла адвоката… А потом старший сын Дэвида зажал меня в углу и… – я судорожно вздохнула и призналась почти спокойно: – Я его убила.
Эллиот до белизны стиснул губы:
– Насильника.
Я пожала плечами и поправила:
– Наследника. Чтобы убрать с дороги. Так решило обвинение.
– И вы сбежали?
– А что мне оставалось? – вопросом
