произошло – причём это «что-то» наверняка серьёзное. Было заметно, что Влад пытается выглядеть спокойным, но Юрий заметил явные признаки волнения. Значит, что-то всё-таки случилось.
– Значит, и у тебя всё в порядке? – вопросительно поднял брови Орлинский. – Это хорошо. Тогда удачи. Будь бдителен, а я спать! – Юрий махнул рукой и стал подниматься по лестничным ступеням.
– Спокойной ночи!
Влад о чём-то переживает. В этом нет никаких сомнений. Это опытный разведчик даже не увидел, а почувствовал. Судя по всему, что-то серьёзное, явно не личное, а то, что наверняка непосредственно касается их общего дела.
Орлинский принял душ, лёг на любимый диван и включил телевизор. Новости, от которых тошнит нормальных людей, он не смотрел, причём очень давно. Журналист предпочитал общаться с живыми людьми и держать глаза открытыми, чтобы самому видеть, что на самом деле происходит вокруг, и слушать, что говорят настоящие, живые люди, а не дрессированные дикторы из зомбоящика. Поэтому лучше природа и животные. Там всё по-честному, приятно посмотреть, всё красиво и гармонично. Главное, никто люто не навязывает своего единственно правильного мнения. Вот и сейчас Юрий переключился на канал, где брутальные мохнатые пауки весело охотились на кузнечиков.
Орлинский знал, что Влад должен сообщить о том, что случилось. И буквально через пару секунд от Влада пришло сообщение: «двадцать четвертого, сообщу, где и когда. Важно». Юра отправил в ответ слово «принял» и ещё раз подумал, о том, что он, оказался прав. Случилось что-то серьёзное. Ладно, теперь спать! Он сделал тише звук телевизора, закинул руки за голову, потянулся, закрыл глаза и задремал. Тут пришли воспоминания о том, как он впервые увидел свою первую учительницу Зинаиду Ивановну Богданову. Первый класс, счастливое время…
Орлинский уснул с улыбкой на лице. Его тёплые воспоминания перемешались со сном и вернули его туда, где мы, всё были счастливы. В детство…
* * *
…В это наконец пришедшее утро, волнующее и праздничное, всё было не так, как всегда. Причина была одна: ещё вчера Юра был маленький, а утром заметно повзрослел. Дольше, чем обычно, он пил какао с бутербродом, и за столом сидел с серьёзным видом – на лбу даже появились задумчивые складочки. Чубчик был старательно уложен, рубашка казалась очень белой, костюм – очень чёрным. Начищенные с вечера туфли подверглись ещё и тщательной утренней чистке. Стрелки на брюках требовали осторожного обращения, иначе можно было просто порезаться. Всё было в полной готовности. Детское сердце стремилось к знаниям!
Орлинский от волнения особо-то и не помнил, как отец вёл его в школу. А вот момент, когда они сели за новенькие синенькие парты, запомнился. Запомнились родители, стоящие вдоль стен, как солдаты, доска цвета кедровой шишки, на которой очень красиво было написано: «В добрый час! В первый класс!» Больше половины 1 «Б» класса были детсадовскими друзьями и коллегами, но смотрели они друг на дружку как в первый раз – серьёзные, нарядные, растерянные, в общем, совсем не такие, как в ещё недалёком детстве.
Потом наступила ужасно непривычная для бывших детсадовцев тишина. Заговорила учительница. У неё оказался очень приятный и не настраивающий на глубокий сон голос. Говорила она очень интересно. Самых первых её слов первоклашки от волнения толком не поняли, но всем стало ясно, что всё будет хорошо. Учительница была доброй, симпатичной и вызывающей доверие. Детей, как всегда, интуиция не подвела. Это была Зинаида Ивановна Богданова, первая и самая любимая учительница Юры Орлинского. Зинаида Ивановна стала для Юры самой хорошей учительницей, а Юрин класс, как она потом говорила, для неё был самый интересный и любимый.
После небольшого импровизированного родительского собрания мамы и папы покинули класс, и началось знакомство ребят с учительницей. Услышав имя и фамилию, владелец оных старательно вылезал из-за парты и, скромно потупив глаза, не по-детски волнуясь, говорил: «Я!». Кстати, у обладательниц белых фартуков и большущих бантов эта процедура почему-то вызывала тихий восторг. Одноклассницы Орлинского с изяществом откидывали крышки парт и, глядя поверх голов одноклашек, выставив ножку в проход и зафиксировав подбородок немного выше горизонта, уверенно отвечали на поставленный вопрос. С настроем и спокойствием у них был полный порядок – не то что у будущих защитников Родины. Впечатление было такое, будто юные красавицы с рождения готовы к серьёзным моментам в своей жизни. К слову, ещё в детском саду Юра понял, что он влюбчив, а сегодня, покрутив головой по классу, посмотрел задумчиво на девочек в новенькой школьной форме и окончательно в этом убедился.
Дома после школы Орлинский долго листал учебники, вынимал из ранца ручки и карандаши, после чего укладывал их обратно, сохраняя при этом внушительный и серьёзный вид. Он с трепетом ждал завтрашнего утра, чтобы с другом Борькой вдвоём пойти в школу, по дороге встретить Ольку и Игорёху и, шурша опавшей листвой, весело допрыгать до храма знаний во второй день, день особый – самостоятельный!
Осенняя северная погода придавала учебному процессу особый романтический настрой. Окна класса выходили на одну из уже присыпанных первым снегом сопок, на красавицу Корону. Это был суровый и очаровательный мир, в котором жили простые, добрые люди и всегда молодые родители. И тогда казалось, что всё это – навсегда. Ведь по-другому и быть не могло, если твоё детство проходит на огромных и сказочных просторах Севера. Именно там Орлинский нашел самых первых настоящих друзей на всю жизнь. Кого-то из них уже нет, но они были живы в памяти Юрия, навсегда поселившись в счастливых воспоминаниях. И там же навсегда осталась его первая учительница Зинаида Ивановна Богданова – самая добрая, самая хорошая и самая любимая.
Глава 21. Праздничный день и не менее праздничный вечер
Орлинский проснулся поздновато, по крайней мере, для себя – аж в полдевятого утра. Настроение было прекрасным. Он принял холодный душ, позавтракал и взял в руки телефон. Как всегда в праздник, там уже было много сообщений с поздравлениями, открытки с видео, стихи и другая весёлая всячина, даже с элементами эротики. Он посмотрел на часы – было двадцать минут десятого – быстро собрался и пешком пошёл в офис. Решил именно оттуда сделать несколько звонков друзьям и коллегам, которые честно заслужили праздновать День защитника Отечества – вернее, День Советской Армии и Военно-Морского флота.
В офисе никого не было. Он прошел в свой кабинет. На столе лежала коробка с надписью «Ю. Орлинскому» – подарок от Зинаиды Ивановны. Он сделал себе крепкий кофе, сел за стол, открыл коробку. В коробке лежал кистевой
