– Сотню раз. Я не могу оторваться от этой игры. По вечерам, между ужином и сном, я возвращаюсь туда, где умерла, – я имею в виду, в то же место в игре. Останавливаюсь под светофором и жду, когда он найдет меня там. Чаще всего он меня, конечно, убивает. Но дважды мне удалось убить его. – Яз пожала плечами. – И теперь я сплю спокойно. – Она бросила взгляд на Анджелу. – А раньше не могла.
В этот миг в центре нашего круга возникла еще одна Анджела. Эта Анджела лежала на скамье в парке: голые руки, голова запрокинута, длинные волосы картинно ниспадают к земле. Это была Анджела из игры. Горло у нее, разумеется, было перерезано.
Я перевела взгляд с реальной Анджелы на стуле рядом на убитую Анджелу. Реальная Анджела сидела не шевелясь, лицо было скрыто за волосами. Проекцию второй Анджелы запустила со своего экрана сидевшая напротив нас Лейси; взгляд у нее был ледяной. Игровую Анджелу окутывал драматический свет: бархатные тени, голубоватая кожа. Разрез на горле был темно-синий, словно вместо крови у нее чернила, ее рана – это потеки от пера, и во всем этом должна просматриваться некая красота. Анджела из проекции действительно была красива – кожа, волосы, свет, выгнутая спина. Я догадалась, что разработчики изучили ее со всех ракурсов.
– Лейси, – снова сказала Герт, и на сей раз в ее голосе прозвучало предупреждение.
– Что? – спросила Лейси.
– Никаких экранов во время групповых встреч.
– Но это же относится к разговору. Это рекламный ролик. Для ее игры.
– Откуда это у тебя? – спросила Анджела. – Он же еще не вышел.
– От друга.
– От хакера.
– Да, от хакера, – с довольным видом подтвердила Лейси.
– Не уверена, что нам сейчас стоит это смотреть, – сказала Герт.
– Стоит, Герт, стоит. Всего тридцать секунд. Очень даже стоит. Мы имеем право увидеть этот ролик, правда? Узнать, как подают наши смерти? Как наши смерти рекламируют?
Напряженно выпрямив спину, реальная Анджела пристально смотрела на проекцию самой себя. Она вцепилась пальцами в края стула, вонзила ногти в обивку сиденья, словно была готова вскочить и выбежать из комнаты.
Из проекции зазвучал сбивчивый сердечный ритм. Исходил он не из груди Анджелы, осознала я, а из парка вокруг. Удар. Еще один. С каждым ударом рана на шее Анджелы сужалась, кровь возвращалась в тело, поверх жил и трахеи нарастала гладкая кожа. Наконец девушка сделала вдох. Села. Живая. Волосы у нее были взъерошены, вокруг век размазался темный макияж, отчего белки казались такими большими и яркими, что мне захотелось попросить ее зажмуриться, поскорее закрыть глаза, чтобы он не заметил их блеск. Едва я поймала себя на этой мысли, как Анджела вскочила и побежала по парку. Сердцебиение превратилось в стук подошв по земле – он ее нагонял.
И вот в кадре появились его бегущие ноги. Где-то в углу мелькнула мужская рука с ножом. Камера сдвинулась влево, вправо, а затем перешла на Анджелу, мчавшуюся по лужайке. Геймплей был от лица персонажа, вот только персонажем этим была не она. А он.
В проекции всплыла надпись: «Ранний Вечер».
Затем «8 апреля».
А потом «Станьте им».
Проекция погасла. Все мы уставились на Лейси, которая вальяжно развалилась на своем стуле, сцепив руки и скрестив лодыжки.
– Там можно играть за него? – спросила Ферн. Она повернулась к Анджеле. – Появится возможность сыграть за него?
Ей ответила Лейси:
– В рекламе так и говорится. На следующей неделе выпустят обновление. Так ведь, Анджела?
Через секунду Анджела коротко кивнула.
– Думаю, самое время сделать перерыв, – сказала Герт.
Никто не шевельнулся.
– Никому это не нужно, – сказала Яз. – Никто не захочет играть за серийного убийцу.
– Эм-м-м, Яз? – кашлянула Ферн. – Ты с человечеством вообще знакома?
– Это же игра, – повторила Анджела.
– Да, – произнесла Лейси. – В том-то и проблема.
Как только Герт объявила, что встреча закончена, Ферн вскочила с места, подбежала ко мне и схватила за руки.
– Пойдем! – сказала она.
Остальные женщины, снимая пальто со спинок стульев, поглядывали на нас, и я ощутила прилив стыда и умиления, которые переплелись друг с другом, как наши с Ферн пальцы.
Закутавшись в шарфы, мы обошли квартал вокруг клиники, словно школьницы, которым больше нечем заняться. Ну или те, кто играет в серийных убийц.
– Смотри-ка, – сказала Ферн.
Она что-то перекинула со своего экрана на мой. Я рассмеялась, когда увидела файл, но, осознав, что это не шутка, проглотила угасший смешок. Ферн купила подарочный сертификат на сеанс со мной в Приемной. Сертификат был оформлен от имени адвокатской фирмы, которая защищала Эдварда Ранни, «Смит, Пинеда и партнеры». И выдан на имя Селии Баум.
– Ты его купила? – спросила я.
– Да.
– Ты оформила его от лица адвокатов. – Я постучала по названию фирмы.
– Это было нетрудно. У меня ведь есть образец их бланка. Ну тот, из письма, в котором они нас послали.
– Ради чего это все?
– Это же наш план! Селия получит сертификат от адвокатов сына. Явится на встречу с тобой. А ты убедишь ее договориться с Ранни.
– Не проще было бы лично к ней наведаться?
Ферн яростно замотала головой, нос у нее порозовел и потек от холода.
– Она сменила имя.
– И что?
– А то, что она стыдится. Или скрывается. Если даже мы получаем угрозы, представляешь, сколько их сыпется в ее адрес? Ее сын убил несколько человек. И винят в этом всегда мать.
Тут не поспоришь.
– Если мы объявимся у нее на пороге, – продолжала Ферн, – она просто захлопнет дверь у нас перед носом. Но если она придет на сеанс к тебе… – Ферн ухватила кончик моего шарфа и пощекотала мне нос. – То поначалу она не будет знать, кто ты. И вы с ней окажетесь в одной комнате.
С момента возвращения к работе в Приемной я действительно использовала другое имя. Это был вынужденный шаг: слишком много чудаков, слишком много фанатов тру-крайма. Кроме того, для клиентов я всегда принимала рабочий облик – собирательный образ уюта во плоти, вид пожилой женщины-кресла. Если Селия придет на сеанс, она меня не узнает.
– Это глупая затея, – сообщила я Ферн. – Ты с ума сошла.
– Это суперидея, – возразила она. – Я гениальна. Ты разговоришь ее. Обнимешь ее или что ты там делаешь.
– Это называется терапевтическим касанием.
– Ты терапевтически прикоснешься к ней. А потом, когда она расслабится, когда почувствует, что может тебе доверять, ты обратишься к ней с просьбой.
– Ни за что. У меня и так уже проблемы на работе.
Ферн распахнула глаза.
– Что ты натворила?
– Кое-что глупое. Нечто похожее.
Мы обошли весь квартал и опять оказались у входа в клинику. Там было безлюдно. Остальные уже разошлись по домам. Мы с Ферн отражались в стеклянных дверях: две женщины, стоящие лицом друг к другу, одна держится за кончик шарфа другой. Мне пришла мысль покружиться, вывернуться из шарфа, чтобы у Ферн в руках осталась лишь длинная полоса красной материи. А потом я бы завернулась обратно, так чтобы ткань шарфа натянулась, а я почувствовала дыхание Ферн у себя на лице.
– Проблемы, – повторила Ферн. – Как ты не понимаешь? У нас и так уже проблемы. Все это время у нас сплошные проблемы.
Она заткнула кончик шарфа обратно мне под подбородок. Дело в том, что она была права. Она была права, и я это знала. Проблемы у меня уже давно. С тех пор, как я вернулась. И начались они еще раньше.
– Она им даже не воспользуется, – сказала я.
Ферн начала приплясывать на месте.
– Спасибо! – воскликнула она. – Спасибо тебе, Лу!
– Не за что, – вздохнула я. Разумеется, Ферн распознала «да», как бы тщательно я его ни скрывала.
…
На следующий день я попросила Прити посидеть с Новой. И поблагодарила няню за то, что она моментально откликнулась.
– Я ненадолго, – сказала я ей. – Пара мелких дел. Ну знаешь, продукты для ужина купить, туфли выбрать.
