А потом она рассказала мне о том, как совершенно непреднамеренно инсценировала собственное убийство.
Другая я говорила с некой иронией в голосе, будто нечаянный успех этого предприятия поразил ее саму, но, закончив рассказ, она откинулась на спинку стула и тупо уставилась на столешницу, и по ее виду я поняла, что она по-прежнему ошарашена собственным поступком.
Закончила она словами: «Вернее, мое тело все еще здесь. Я все еще в нем. Это и есть я».
А затем встала и вышла из кухни. Сетчатая дверь, скрипнув, открылась и захлопнулась.
– Может, мне… Или, может, вам… – Я растерялась. Я хотела сказать «пойти за ней».
– Дай ей побыть одной, – сказал Дин.
– Точно? Потому что мне бы хотелось, чтобы кто-то…
– Она не ты, Луиза, – мягко произнес Дин. И отвернулся к своему кофе.
– Она правда другая, – сказала Ферн.
А я вспомнила, как в баре «Ноль», в тот день, когда мы подружились, в тот день, когда я выкрала у нее письмо, Ферн называла прежнюю себя другой собой.
– Как мы могли остаться прежними после всего, через что прошли? – продолжала Ферн. – Вот чего Герт, комиссии по репликации и всем остальным не понять. Мы их заслуга, мы жертвы, которых они спасли. Но мы больше этого. Мы больше того, что с нами случилось. Мы люди. Мы реагируем на мир. Мы меняемся.
– Сомневаюсь, что мы такие же, как и прежде, – сказала я. И бросила взгляд в коридор – туда, куда ушла другая Лу. Я бы их не бросила, мысленно закончила я.
– Ты догадалась, – вместо этого сказала я, – что она жива.
– Впечатляет? – Ферн гордо вздернула нос.
– Как ты это поняла?
– У меня голова как железное сито. – Ферн постучала по виску. – Постой. Я сказала «сито»? Я имела в виду капкан. Голова как железный капкан.
– Ферн. Как?
– Благодаря «Люминолам», – сказала она. – Когда мама Лейси сказала, что именно твоя смерть убедила всех, что нас необходимо вернуть, я подумала: «Убийство как маркетинговая уловка». И поняла: это действительно может быть маркетинг. Выдуманная кем-то история. И если эта история выдуманная, то, может, и само убийство тоже выдумка.
– Ты догадалась?
– Но ведь догадаться было несложно. – Ферн посмотрела туда же, куда и я пару секунд назад, – в коридор. – Она поступила так, как могла бы поступить и я.
– Почему ты мне не рассказала?
– Я же оставила тебе подсказку, – насупилась Ферн.
– Ничего ты не оставила. Ты исчезла.
– Но я же оставила кота.
– Так это была твоя подсказка? – Я поцокала языком. – Назвать кота моим именем – это подсказка?
– Была одна Лу, стало две. Куда уж понятнее? – Ферн вытянулась в струну. – Если ты даже такой простой ребус разгадать не способна, я бессильна.
– Ты не отвечала на мои сообщения.
– Потому что считала, что тебе не стоит сюда приезжать.
– Почему?
– Потому что ты ее осуждаешь.
Я раскрыла рот, чтобы возразить, но через секунду захлопнула: ведь Ферн была права. Я не понимала другую меня. Я не понимала, как она могла бросить ту жизнь. Бросить семью. Бросить Сайласа. Бросить Нову. Другая я выносила ее, родила, выкормила своей плотью и кровью. Сделала столько всего, что хотелось бы сделать мне, чтобы ощутить себя матерью Новы. И при всем этом она пошла на один радикальный шаг, затем на еще один и еще… Нет. Это было непостижимо.
Дин подошел к столу и раздал нам чашки с кофе. Никто из нас кофе не просил, но мы все пригубили напиток, и тот оказался что надо – горячий и крепкий.
– Эта явилась сюда несколько дней назад. – Дин кивнул на Ферн. – Заявила, что знает, кто здесь. Я сказал ей, что она ошиблась. А она возьми и закричи.
– Что? – хмыкнула Ферн. – Перегнула палку?
– Немножко, – ответил Дин.
– Что ж, она меня все равно услышала. И вышла в коридор.
– Как ты поняла, что она здесь? – спросила я. – Еще одна догадка?
– В этом случае никаких догадок. Сначала небольшое расследование, потом небольшой шантаж.
– Шантаж!
Ферн пожала плечами.
– Я провела некоторое время в «Раннем вечере», сидя у тропы, на которой тебя убили. Вернее, не убили. Убили и не убили. Пофиг. Я подумала, что она может туда вернуться.
– Анджела тебя там видела.
– Да? Вот лажа. В общем, потом я пошантажировала Герт.
– Герт в курсе, – медленно произнесла я. – Она в курсе, да?
– Ты же знаешь Герт, – сказала Ферн. – Кошмар в джинсовой рубашке.
– Герт объявилась здесь через день после Луизы, – пояснил Дин. – Ну и устал же я на той неделе двери незваным гостям открывать.
– Но как она?..
– Как Герт узнала? – Дин пожал плечами. – Она заключила с Луизой сделку. Что та исчезнет. Начнет новую жизнь. В обмен на спасение четырех женщин.
– Спасение четырех женщин. Что она под этим подразумевала?
Ответила мне Ферн:
– Она подразумевала нас: Анджелу, Лейси, Яз и меня. И в каком-то смысле тебя.
– Молодую мать, – вспомнила я.
– Достойную сочувствия молодую мать, – подтвердила Ферн. – «Люминолы» были правы. Герт воспользовалась тобой, твоим убийством. Все те женщины с помадой на горле. Те звезды. Все это дело рук Герт, ее закулисные игры. Ну и комиссии по репликации.
– Они сфабриковали мое убийство, чтобы вернуть вас к жизни.
– Лу, – застонала Ферн.
– Нет. Конечно, нет. – Опять эта легенда о том, что им было не все равно, что они решили нас спасти. Когда до меня, наконец, дойдет, что все вертится только вокруг них? Я поправилась: – Они сфабриковали мое убийство, чтобы комиссию по репликации не прикрыли.
Комиссия была в центре скандала: богатые клиенты, тайные взятки, попустительство со стороны государства, которое за ними недоглядело. А еще возвращение к жизни политика, оказавшегося насильником. Поднялись протесты. Пошли разговоры о возможном упразднении организации. Но тут комиссия вернула к жизни нас, спасла пять убитых женщин и заработала себе статус героя.
– «Убийство как маркетинговая уловка», – повторила я.
– Все обожают мертвых женщин, – сказала Ферн. – Если это, конечно, достойные мертвые женщины.
– Но ведь поисковики нашли меня, – сказала я. – Мой труп. Был ведь какой-то труп.
– Лу, ну ты чего, – вздохнула Ферн. – Герт натурально работает в месте, где клонируют людей. Думаешь, ей трудно добыть тело?
Меня пробрал ужас.
– Хочешь сказать, она клонировала меня – еще одну меня, а потом…
– Нет, – твердо произнес Дин. – Это была просто копия. Болванка.
– Пустышка, – добавила Ферн.
Я спрятала лицо в ладонях. Моя копия без наполнителя.
– Можно вы… Можно мы не будем так ее называть? – попросила я.
Ферн и Дин потупились.
– Сайлас тоже в курсе, – не спросила, а констатировала я. – Я видела все те звонки от Герт, сделанные еще до того, как нашли мое тело. Видимо, Герт сообщила Сайласу правду.
– Это я сообщила Сайласу правду, – сказала другая я.
Она вернулась и теперь стояла в дверях кухни. Если она и успела поплакать, сейчас это было не заметно. Другая я вернулась на свое место за столом – напротив меня. Ферн и Дин переводили взгляды с нее на меня и обратно: наверное, поразительно, даже жутко было видеть нас, сидящих друг перед другом, как два живых отражения.
– Прекратите, – попросила другая я.
– Ты все рассказала Сайласу? – напомнила я.
– Герт была против. Говорила, что это только излишне осложнит дело. Пусть, мол, как и все остальные, считает, что меня убили. В конце концов, ему так будет проще, сказала она. Но я так не думала. Что жить с мыслью о том, что твоя жена умерла в страхе, от боли, будет проще. Я решила, он достоин знать правду.
Сколько же мелочей, сколько же всего того, что пробуждало во мне подозрения к Сайласу, теперь получило объяснения. Деньги. Сайлас передал деньги ей – ее половину сбережений, равную долю. Следователи, которые сочли, что Сайлас лжет насчет моего убийства, оказались правы: он действительно лгал. «Я рад, что ты вернулась, – сказал мне тогда Сайлас, а потом добавил: – Дай поясню. Я рад, что ты здесь». Все это время Сайлас действительно хранил секрет, но совсем не тот, о котором я думала.
