зон не было... Это означало, что ее похититель мог наблюдать за каждым ее движением – видеть, как она мочится, моется, спит или плачет. Он мог даже поразить ее на расстоянии тем ядом, который заставлял ее терять сознание в одно мгновение.
В этой тюрьме, созданной сумасшедшим, каждое пробуждение было хуже предыдущего. Каждый раз на мгновение она забывала, где находится. С закрытыми веками она представляла себя дома, в своей комнате. Ей приснился кошмар. История погони, криков, искаженных лиц. Но потом она открывала жалюзи, солнце заливало комнату теплыми лучами, и мама звала ее на завтрак... Только потом ее глаза всегда открывались на зловещий калейдоскоп. Ее взгляд всегда останавливался на одной и той же статье о трехлетней девочке, которая ускользнула от присмотра матери и утонула в озере.
Освещенная лампочкой, которая горела с момента ее прихода, Джули лежала на матрасе, погруженная в свои мысли, когда услышала шум в конце коридора. Она бросилась, как собака, к миске с кормлением. В прямоугольнике, нарисованном на полу, появился поднос с едой. Тот самый поднос, который появился в качестве награды, когда она смирилась с тем, что приклеила на доску статью о своем исчезновении.
Она посмотрела на еду. Чашка молока, йогурт, круассаны и пластиковая ложка. Значит, было утро. Затем она бросилась на пол и прислонилась к дверце, через которую три раза в день он вставлял все, что ей было нужно для жизни. Она не шелохнулась. С другой стороны, должно быть, был засов.
- Почему ты прячешься? Открой дверь!
Она никогда не видела ни руки, ни лица. Ни разу не слышала голоса. Ее мучитель открывал дверцу, засовывал поднос и сразу же закрывал. После долгих и тщетных ожиданий Джули поняла, что следующий прием пищи будет только в том случае, если она положит поднос в знаменитый прямоугольник «ПОДНОС/БЕЛЬЕ, - нарисованный на полу, чтобы он мог его достать, не входя в комнату.
Она села на кровать с едой на коленях. Свежеиспеченные круассаны... Это означало, что этот сумасшедший ходил по улице, улыбался кому-то, приветствовал пекаря: - Доброе утро, мадам, как ваше здоровье? Мне два круассана, пожалуйста!, — в то время как у него в заложниках была девушка. Ей почти казалось, что она слышит, как продавщица кокетничает: - Доброе утро, мистер Траскман, и не забудьте написать какую-нибудь хорошую историю!. - Возможно, у него даже были соседи. Дети играли на улице, в нескольких метрах от него, какой-то парень ухаживал за садом и вежливо приветствовал его, даже не подозревая, что происходит прямо рядом.
Джули разломила печенье, долго жевала, чтобы завтрак длился как можно дольше, потому что потом ей нечего было делать, кроме как ждать следующего приема пищи. Пока, может быть, он не решится войти. Она жевала медленно, внимательно следя за каждым движением зубов. Ничто не нарушало мрачную тишину тюрьмы, кроме шума вентилятора на потолке. Что-то внутри ударялось о лопасти, кусок металла или что-то в этом роде. Ночью она пыталась засунуть голову под подушку, чтобы не слышать этого невыносимого тиканья, но оно, как и вечно горящий свет, теперь занимало все место в ее голове. Сколько времени она продержится, прежде чем сойдет с ума?
Когда она закончила, она поставила поднос обратно в прямоугольник, удерживаясь от соблазна бросить его в дверь. Но глаз-шпион, вооруженный усыпляющими стрелами, наверняка наблюдал за ней. Поэтому, как хорошая девочка, она отказалась от этой идеи. Она не должна была провоцировать его, даже если мечтала воткнуть спицу в одно из этих отверстий. Она должна была выглядеть умиротворенной, чтобы он хотя бы подошел поговорить с ней. Джули пыталась контролировать себя, но пальцы дрожали, сердце колотилось. Это было от беспокойства или от той дряни, которую он ей вколол?
Она встала и начала ходить по комнате в форме буквы Т. Это ей пошло на пользу. Пройдя несколько раз, она вычислила точное количество шагов между каждой мебелью, каждым углом. Двадцать один шаг, чтобы обойти комнату.
Она поставила себе цель сделать пятьдесят кругов подряд. Всегда нужно ставить перед собой цели, этому она научилась на спортивных соревнованиях. Они помогают выдержать, подталкивают к борьбе и дают перспективу. Первые круги она считала. Потом забыла считать. Забыла даже, что ходит. Думала о своей прежней жизни, о школе, друзьях, собаке, родителях... Видела снег на вершинах и соснах в долине. Мчалась по спускам, опьяненная запахом влажной земли.
Джули представляла себе, как отец прочесывает каждый сантиметр леса, выкрикивая ее имя на берегах рек и на краю обрывов. Ее отец не был из тех, кто сдается. А потом она подумала о матери, которая не хотела, чтобы она одна уезжала на велосипеде в горы. Она боялась, что с ней случится несчастный случай или она сильно упадет. Если бы только она могла дать им знать, что она здесь, жива, невредима, что скоро вернется! Она отдала бы все, чтобы успокоить их.
Это все ее вина. Она не должна была подходить к этому сумасшедшему. Почему она пересеклась с ним? Почему она пошла в шале на озере, не сказав никому? Почему она позволила ему думать, что он может сделать ее своей игрушкой? Как она была наивна!
Достаточно было бы, чтобы она поделилась с подругой Луизой, и кто-нибудь смог бы установить, пусть даже слабую, связь с ним. Ее отец был отличным сыщиком, он бы пошел по этому следу. - Прости, — сказала она вслух, надеясь, что ее мучитель слышит ее. - Я знаю, что поступила с тобой плохо. Плохо и жестоко.
Но я боялась, боялась потерять все, оставить свою жизнь. Мне так жаль. Все должно было быть по-другому. Мы можем поговорить, если хочешь. Мы можем попробовать найти решение. Я уверена, что оно есть.
Ничего не произошло, и она легла на кровать и заплакала. Она часто срывалась, знала, что слаба, но слезы текли сами собой. Она чувствовала себя зажатой в тисках отчаяния. Она не видела никакого выхода из этой тюрьмы. Она могла бить кулаками, могла кричать, но ее никто не услышал бы. Если бы он не принес ей еды, если бы он лишил ее воды, она бы умерла. Это была рука, которая кормила рыбок в аквариуме. В конце концов, все было так просто.
Она была в лапах Калеба Траскмана и знала, что он не рискнет отпустить ее живой. Он построил это место для нее. Пришли рабочие, которые по его приказу обшили стены звукоизолирующим пенопластом и провели подводку света и
