Нката отрицательно покачал головой.
— Если этот парень и есть наш убийца, я ничего не могу обещать, — сказал он со всей откровенностью. — Если у вас есть информация, которую мы можем использовать в судебном процессе, то мы передаем ее в уголовный суд, а там захотят допросить вас как потенциального свидетеля. Таков порядок. Но я пока не понимаю, какое отношение к следствию имеет петрушка, так что предоставлю вам решать, что вы будете рассказывать, а что нет.
Гиги удивленно склонила голову набок.
— Вы мне нравитесь, — сказала она. — Другой копу соврал бы, и все. Хорошо, я расскажу.
Она показала место на странице, где начиналась статья про масло петрушки. Нката узнал из нижеследующего текста, что в травяной магии оно используется для триумфа. Также с его помощью отгоняют ядовитых тварей. Петрушка, посеянная в Страстную пятницу, противостоит всяческому злу. Ее сила — в корнях и семенах.
Но это было не все.
— Ароматическое масло, — читал Нката. — Жидкий жир, и бальзам, медицинское средство, кулинарная приправа, благовоние и парфюмерный ингредиент.
Нката задумчиво почесал подбородок. Конечно, все это страшно интересно, но как соотнести петрушку с шестью убийствами, он пока не видит.
— Ну? — В голосе Гиги звучало едва сдерживаемое возбуждение. — Что вы думаете? Я правильно сделала, что позвонила? Он уже сто лет не заходил, понимаете, и, когда он вошел в магазин, я… по правде говоря, я дико струхнула. Я же не знала, что он собирается делать, поэтому пыталась вести себя как ни в чем не бывало, но все время наблюдала за ним и все ждала, когда же он пойдет к витрине с амброй, и тогда я бы точно в обморок грохнулась. Потом, когда он купил только масло петрушки, я успокоилась и почти не думала о нем. Пока не прочитала про триумф, и демонов, и зло, и… — Она передернула плечами. — Тогда я сразу поняла, что нужно вам сказать. Потому что если бы я не сказала, а потом что-то случилось бы с кем-то и оказалось, что это Робби… само собой, я вообще не думаю, что это он, и, господи, умоляю вас, не говорите ему, ведь мы с ним даже несколько раз ходили вместе выпить, помните, я рассказывала?
— У вас остался чек, кажется? — спросил Нката.
— Да, точно, — сказала Гиги. — Он заплатил наличными и купил только масло, больше ничего. Вот тут у меня кассовый чек.
И она нажала какую-то кнопку, чтобы кассовый аппарат открылся, вытащила снизу ящик, в отделениях которого лежали банкноты, рассортированные по номиналу. Из-под банкнот она достала бумажку и протянула Нкате. На обратной стороне чека было надписано: «Роб Килфойл, масло петрушки». Слова «масло петрушки» были подчеркнуты дважды.
Нката так и не придумал, какую пользу можно извлечь из того факта, что один из подозреваемых купил масло петрушки, однако он взял у Гиги чек и спрятал его в своей кожаной записной книжке. Он поблагодарил девушку за бдительность и попросил, чтобы она обязательно связалась с ним, если Робби Килфойл или кто-то другой купит амбру.
Он уже собирался уходить, когда ему в голову пришла одна мысль, и он остановился в дверях магазина, чтобы задать Гиги последний вопрос:
— А не мог он стащить бутылек с амброй, пока был здесь?
Гиги затрясла головой. Она глаз с него не спускала все то время, что он провел здесь, заверила она Нкату. Нет, он ничего не брал, она бы увидела; все, к чему притрагивался, он принес к прилавку и оплатил. А именно — масло петрушки.
Нката задумчиво кивнул, но слова ее не сумели полностью развеять сомнения. Он вышел из магазина и остановился на тротуаре, поглядывая в сторону «Мистера Сэндвича», где по-прежнему горел свет и видны были две женщины. На двери теперь появилась табличка «Закрыто». Нката вытащил удостоверение и подошел к входу в закусочную. Приобретение масла петрушки могло иметь одно невинное объяснение, и его нужно проверить.
Он постучал, и женщины оторвались от своего занятия. Дверь ему открыла дама покрупнее. Он спросил, не найдется ли у них пары минут, и она ответила: да, конечно, пожалуйста, заходите, офицер. Они как раз собирались идти домой, так что ему повезло, что он их застал.
Он вошел и сразу же увидел большой желтый ящик, стоящий в углу. Одну из его стенок украшали надпись «Мистер Сэндвич» и логотип закусочной: фигурка багета с румяным лицом, цилиндром, тонкими витыми ручками и ножками. Ага, вот и профессиональное оборудование Роба Килфойла. Сам же курьер вместе со своим велосипедом, должно быть, давно закончил рабочий день.
Нката представился двум женщинам, которые в свою очередь назвались Кларой Максвелл и Вэл. Вэл оказалась дочерью Клары, и этот факт стал для Нкаты неожиданностью, поскольку обе женщины выглядели скорее как сестры, а не как мать и дочь. И причиной тому была не моложавая внешность Клары — о моложавости в данном случае не могло быть и речи, — а бесформенная фигура и неказистая одежда Вэл. Нката переварил эту информацию и кивнул, дружелюбно улыбаясь. После церемонии знакомства Вэл ретировалась за прилавок, где не столько убиралась, сколько прислушивалась к разговору матери и сержанта, переводя взгляд с одного собеседника на другого и обратно. Представительские функции целиком легли на Клару.
— Я бы хотел задать пару вопросов о Робби Килфойле, — начал Нката. — Он ведь работает с вами, верно?
— С ним все в порядке, — сказала Клара.
Произнесла она эту фразу не как вопрос, а как утверждение и при этом взглянула на Вэл, которая в ответ утвердительно кивнула.
— Он развозит сэндвичи, если я правильно понимаю?
— Да. Уже… сколько лет, Вэл? Три года? Четыре?
Вэл снова кивнула. Ее брови сошлись, отражая какую-то озабоченность. Она отвернулась, достала из узкого шкафчика метлу и совок и стала подметать пол за прилавком.
— Значит, уже почти четыре года, — сделала вывод Клара из телодвижений дочери. — Прекрасный юноша. Он доставляет заказы нашим клиентам — помимо сэндвичей мы продаем жареный картофель, маринованные овощи и салаты, — а потом возвращается с выручкой. И ни разу не было недостачи, все сходится до пенни.
Вэл внезапно выпрямилась. Ее мать спохватилась:
— Ах да, совсем забыла. Спасибо, Вэл. Один случай все-таки был.
— Когда? — спросил Нката.
— Незадолго до того, как умерла его мама. То есть примерно в декабре прошлого года. Тогда я недосчиталась десяти фунтов. Оказалось, что он взял их в долг, чтобы купить маме цветов. Ее отправили в приют, понимаете. — Клара постучала по голове. — Альцгеймер, бедняжка. Он купил ей… не помню что… тюльпаны? Хотя разве в декабре продают тюльпаны? Может, не тюльпаны, а что-то другое. Во всяком случае, Вэл права. Я и позабыла об этом. Но он признался во всем, как только я спросила, правда же, Вэл? И на следующий день все мне вернул. И после этого ничего. Золотой юноша, одно слово. Без него нам бы было не справиться, потому что мы в основном получаем заказы на доставку, а у нас только Роб может этим заниматься.
Вэл снова оторвалась от пола и метлы. Она отвела от лица жидкую прядь волос.
— Ну что ты, что ты, все так и есть, ты же знаешь, — мягко пожурила ее Клара. — У тебя не получилось бы, дорогая, что бы ты там себе ни думала.
— Он помогает вам закупать необходимые припасы? — спросил Нката.
— Припасы? В смысле бумажные пакеты и все такое? Упаковку для сэндвичей? Горчицу? Нет, в основном все привозят сами поставщики.
— Я имел в виду несколько иное… ингредиенты, например, — уточнил вопрос Нката. — Вы когда-нибудь просили его купить масло петрушки?
— Масло петрушки? — Клара посмотрела на Вэл, очевидно, чтобы поделиться своим недоумением. — Масло петрушки? Я даже не знала, что такое существует. Хотя почему бы и нет, верно? Оливковое масло, кукурузное масло, льняное, арахисовое… Значит, может быть и масло петрушки. Но нет, я никогда не просила его об этом. У нас в «Мистере Сэндвиче» оно ни к чему.
Вэл издала звук, похожий на бульканье. Ее мать, услышав это, немедленно перегнулась через прилавок и, оказавшись лицом к лицу с дочерью, спросила: она что-то знает про масло петрушки и Робби Килфойла? Если да, то нужно обо всем рассказать сержанту, дорогуша.
Взгляд Вэл метнулся к полицейскому.
— Нет, — сказала она.
И это был единственный вербальный комментарий, поступивший с ее стороны за все время визита Нкаты в закусочную. Нката выдвинул предположение:
— Может, он добавляет масло, когда готовит себе еду. Или пользуется им как освежителем дыхания. У него свежее дыхание?
Клара засмеялась.
— Вот уж на что никогда не обращала внимания. Но наша Вэл могла кое-что учуять, она-то пару разочков была совсем рядышком с Робби, а, Вэл? Скажи нам, дорогуша, есть у него запах изо рта? Или нет?
Вэл надулась обиженно и скрылась в каком-то подсобном помещении. Клара поведала Нкате, что ее дочь одно время «сохла» по Робу. Конечно, ничего бы из этого не вышло, что тут говорить. Возможно, сержант обратил внимание: у Вэл проблемы с общением.
