— Спонсор программы… Интекс-банк… по связям с общественностью… У них такая работа, ничего не поделаешь, надо терпеть…
Но ее реплику все-таки услышал и неодобрительно обернулся стоявший впереди рослый парень с характерной внешностью — горбоносый, с треугольным лицом и со сплошной линией густых темных бровей. Потом он перевел презрительно-вопросительный взгляд на Климова. А Сергей взял да и ткнул ему прямо под нос свое красное удостоверение. Парень словно бы смешался на миг, отшатнулся и, отвернувшись, начал пробираться в сторону от могилы и гроба с покойным, стоящего на металлической подставке, затянутой красным сукном.
— А этот еще откуда? — бросил ему вдогонку Климов.
Но парень даже не обернулся. А Марина пожала плечами:
— Понятия не имею. Здесь я вообще не знаю половины народа.
А речи продолжались — короткие и по-прежнему обличительные по адресу нерадивых «правоохранителей», которые всякий раз, когда беда настигает славных «трубадуров» отечества, оказываются абсолютно бессильными и не могут назвать ни убийц, ни тех, кто стоит за ними. В общем, получалось так, что в заказчиках вполне можно было подозревать кого угодно, даже милицию, но никак не коллег Морозова, его конкурентов по цеху, либо обиженных им «героев» всегда острых, публицистических телепередач.
Климову надоело слушать одно и то же, и он, нагнувшись к плечу Марины, негромко попросил ее показать ему родственников покойного. Та кивнула вправо от микрофона, где чуть застыла пара — совсем еще не старые мужчина и женщина.
— Морозовы… Наталья Ильинична и Борис Петрович. Оба — профессора, она — в пединституте, он — в Политехническом университете.
— Понятно… А не ты ли мне говорила, что в Нижнем у него была какая-то любовная история?
— Возможно, и я… Героиня ее вон стоит, — кивком показала Марина на весьма миловидную девушку в белой меховой шубке и такой же, похоже песцовой, шапке.
Климов вгляделся. Всем хороша девушка, но… что-то не понравилось Сергею Никитовичу, может, взгляд ее какой-то безразлично-спокойный, даже надменный, что ли. Этому впечатлению способствовало и то, что девушка выпустила из-под шапки на лицо, с обеих сторон, по густой черной пряди, вот именно они, возможно, и дорисовывали портрет современной молодой ведьмы.
Проследив за его взглядом, Марина откинула голову назад, к Сереже, и шепнула:
— Неужто она тебе понравилась?
— А ты откуда ее знаешь? — спросил он в свою очередь.
Марина хитрым-хитрым взглядом посмотрела на него и ответила:
— А она несколько раз приходила к нам, на студию. Насмотрелась… А ты что, запал?
— С ума, что ли, сошла? Да я на пушечный выстрел… А вот поговорить надо бы… Она где живет?
— В Нижнем… Работает в Кардиологическом центре… кажется. Или работала. Он что-то говорил.
— Леонид?
— Ну а кто же еще?.. А Зоины родители, Сергей Иванович и Елена Федоровна, и родители Леонида не только дружили долгие годы, но и детей своих решили когда-то поженить. Только ничего из этого союза не вышло. Они даже работали вместе — отцы в Политехническом, а матери — в педагогике. Но… разбежались в разные стороны, а когда Леонид отказался от этой Зои, вообще перестали здороваться. Такие дела. Этих Воробьевых я здесь сегодня не видела. Странно, не правда ли? Все-таки говорят, что смерть иногда сближает… Не понимаю…
— А тебе и не надо. Меня другое интересует. Значит, не исключено, что они — и родители Морозова, и несостоявшаяся невеста — прямо после похорон отбудут к себе? Какие у них планы? Не делились?
— Поминки мы заказали в ресторане гостиницы «Космос». Напротив метро «ВДНХ», знаешь? Сняли небольшой банкетный зал… на сто двадцать человек… Придется сидеть. А потом, наверное, они уедут. Если не останутся заниматься квартирой Леонида и тем, что после него осталось. Но это уже будете решать вы — прокуратура, разрешать им или не разрешать, как у вас там полагается… Так что, думаю, ты можешь начать с ними свое знакомство с этой темы. А я тебя им, если хочешь, представлю. Меня они уже знают. Что же касается этой?.. Решай сам, мне она антипатична. Мы даже не поздоровались, хотя Леонид нас однажды знакомил.
— Ну и хрен с ней…
— О женщине! Фи! — Марина с укором посмотрела на Сережу. — А еще классику почитываешь…
— Классики, между прочим, и почище выражались. Привести примеры?
— Самое время нашел… — Сдерживая смешок, Марина прикрыла рукой в пушистой варежке лицо. — Скорбный же день, как тебе не стыдно! — Но самой ей не было стыдно.
— Ладно, — решился наконец Климов, — соответствуйте ситуации вашего скорбного дня, мадам, а я пошел работать. «Мобилу» не отключай, я тебя вскорости высвищу, будешь лично мне показания давать. Не фига красивой и умной женщине среди пошляков дорогое время растрачивать, настоящим делом надо заниматься.
Марина отреагировала тем, что совсем спрятала лицо уже за обеими варежками, и плечи ее затряслись. Кто-то мог бы подумать, что не выдержала коллега, расплакалась от полноты чувств, но, когда Марина отняла варежки от лица, оно у нее было красным, однако совсем не от слез.
А Климов обогнул толпу и подошел к родителям. Те молча и отрешенно стояли рядом с гробом, пока длились речи. И тогда, когда началось прощание и каждый из провожавших, проходя мимо гроба, трогал полированное дерево пальцами и шел дальше, они по-прежнему молчали. Сергею Никитовичу было нетрудно представить, о чем думают эти двое. А в самом деле, ну что должны были чувствовать эти пожилые люди, потерявшие своего единственного ребенка? Растили, учили, любили, он вырос, прославился на всю страну и так нелепо ушел… И что теперь? Как у Гамлета: дальше — тишина? Навсегда… На все оставшиеся тяжкие и одинокие годы… Просто жуть берет…
Видимо, эти мысли и были написаны на его лице, когда он подошел ближе и обратился к мужчине:
— Здравствуйте, Борис Петрович и Наталья Ильинична, поверьте, я глубоко сочувствую вашему горю. Но, увы, суровая необходимость. Я именно тот, о ком сегодня здесь говорили чаще всего, обвиняя в бездействии и потворстве преступникам. Вот мое удостоверение… Я расследую это преступление и уверен, что в конечном счете назову имя преступника, хотя вам от этого вряд ли будет легче… Но мне надо обязательно встретиться с вами и поговорить. Лучше воспользоваться вашим пребыванием в Москве, тем более что и в квартире Леонида Борисовича еще не закончена работа экспертов-криминалистов. Кроме того, никто не мог до сих пор подсказать, что из вещей там было похищено, а это обстоятельство сильно затрудняет, как вы понимаете, поиск преступников. Где бы мы могли встретиться для беседы?
— Квартира его опечатана… — ответил отец Леонида. — Здесь нам предложили номер, в «Останкинской». Но сейчас все отправятся на поминки. Если угодно, можно позже, вечером. Или завтра утром… Лучше сегодня, потому что завтра мы хотели уехать… тяжело это все…
Мать лишь кивнула и заплакала. А ведь до сей минуты держалась, видел же Климов.
— Извините за, может быть, не очень тактичный вопрос… — Климов помялся. — Зоя Воробьева, бывшая, насколько нам известно, невеста вашего сына… она вместе с вами приехала? Из Нижнего, я имею в виду.
— Нет, мы с Воробьевыми не видимся, — резко ответил отец. — С некоторых пор. Но это, извините, долгая история… и не очень уместная… здесь…
— А они в курсе, что?.. — Климов кивнул в сторону могилы.
— Разумеется, раз… эта здесь. Она даже не соизволила подойти!
Сказано это было с заметным раздражением, и мать тут же тронула отца за рукав:
— Не надо, Боря. Не трать нервы…
Сергей Никитович решил тоже больше здесь не испытывать судьбу. Он записал телефон номера в «Останкинской» и пообещал позвонить в районе девяти вечера. К этому времени все ритуальные дела, по его мнению, должны были закончиться.
Отойдя от Морозовых, он снова обратил внимание на отчужденный взгляд Зои, так и не подошедшей к гробу, в то время как поток прощающихся уже иссякал и появившиеся могильщики переминались, опираясь на свои лопаты с прямоугольными, особой формы, лезвиями.
— Извините, Зоя Сергеевна, если не ошибаюсь? — спросил он, остановившись чуть сзади и сбоку от девушки в белой дорогой шубке. Та резко обернулась, взглянула враждебно, но, увидев незнакомого высокого мужчину с пышными черными усами, смягчила взгляд.
— Да, я, а что вам угодно? Кто вы? — Нет, враждебность продолжилась в интонациях голоса.
— Я — старший следователь Климов, расследую это убийство. Могу я задать вам несколько вопросов?
— А зачем? С какой стати? Разве я имею отношение ко всему этому? — Она зло кивнула в сторону гроба.
— Я хотел бы уточнить ваши отношения с покойным Леонидом Морозовым.
— А нечего уточнять! Их не было…
— Ну как же не было? — удивился Климов. — А зачем же вы тогда неоднократно являлись к нему?
