— Знаешь, у меня создается впечатление какой-то нарочитости, — сказал Турецкий. — Пока не вижу этому объяснения, но что-то здесь не так… Теперь о самом взрыве. Кстати, видишь, что наши ребята нашли?
— Что именно? — спросил Гера.
— Вот, — показал на фотографии Турецкий. — Это остатки печатной платы, специалисты подтвердили…
— Значит, кабеля к месту взрыва не было?
— Выходит, что так, — подтвердил Турецкий. — Мина была радиоуправляемой.
— Тогда тем более непонятно, — хмыкнул Гера. — Как мог этот минер проморгать целых полторы секунды! Сотые доли нужны, если палец на кнопке. Спал он, что ли? А с платой что?
— У экспертов, — ответил Турецкий. — Теперь давай вернемся к твоим делам. Что с твоими покойниками?
— В том автобусе были застрелены из неопознанного пистолета Макарова и затем сгорели два человека. Обрати внимание: если снайперская винтовка «замазанная», то пистолет нам неизвестен. Один убитый был ранее судимым местным жителем Степаном Калашниковым, второй — Станислав Коптев, проживавший в Архангельске. Вместе сидели и после выхода на свободу проводили свободное время. Были приводы в милицию, то есть, похоже, и свои дела делали вместе.
— Итак, они сначала угнали автобус… А это чьи следы?
— это — самое занятное, — сказал Гера, взяв из рук шефа фотографии. — Вот эти следы, которые мы нашли там в лесу, возле сосны, с которой стреляли в Афанасьева, указывают на то, что их там было как минимум четверо. Двоих мы идентифицировали, это те самые Калашников и Коптев. А вот другие двое — вопрос. Возможно, один из них — наш ночной снайпер. На этот вопрос можно найти ответ только здесь… В школе, где мы были. Если, конечно, в лесу снайпер не сменил обувь.
— Это мы сейчас проверим… Прямо сейчас, — и Турецкий нажал на кнопку звонка.
Зоя заглянула в дверь.
— Вызывали, Александр Борисович? — спросила она. — Извините, но только что звонили Гере по междугороднему, и я не успела соединить…
— Кто хоть звонил? — спросил Гера.
— Какая-то Елизавета Петровна, если не ошибаюсь, из Архангельска.
— Лиза? — подскочил Гера. — Ты не ошиблась?
И снова сел на место, смутившись, поскольку увидел удивленные взгляды.
— Зоя, возьми эти снимки, нужно их срочно передать нашим экспертам для идентификации, — сказал Турецкий. — Гера сейчас освободится и все тебе объяснит… — он кивнул в сторону Шестакова.
— Так что она хоть сказала? — спросил Гера.
— Связь была плохой, и она должна перезвонить, — сказала Зоя, не сводя с него недоуменного взгляда. — Я могу идти?
— Иди… — махнул рукой Турецкий, отдавая снимки. — А это чей анализ? — спросил он, когда Зоя вышла.
— Тоже пока загадка, — пожал плечами Гера, прислушиваясь к тому, что происходило за дверью. — Кто-то из двоих поранился, напоровшись на сучок сосны, с которой стреляли. Но Калашников с Коптевым здесь ни при чем… Хотим посмотреть здесь, в Москве, в банке данных.
Услышав звонки междугороднего, он снова привстал, потом сел.
— Герман Николаевич! — Зоя заглянула в кабинет. — Это опять Елизавета Петровна по вашу душу.
Гера схватил было трубку, но, увидев чуть насмешливые глаза Турецкого, взял себя в руки.
— Але, — услышал он отдаленный голос Лизы. — Гера, это ты?
— Да, я, здравствуй…
Турецкий встал и отошел к окну, чтобы покурить в открытую форточку.
— Как ты долетел? — спросила она.
— Замечательно, как видишь…
— А я уже по тебе соскучилась… Ну ладно, я все понимаю. Тут вот что… Помнишь, вы были на квартире у Станислава Коптева, с обыском?
— Хорошо помню, — сказал Гера. — И что?
— В его почтовый ящик заглядывали? — спросила она.
— Ну заглядывали… — сказал Гера, невольно подумав, что, будь она его сотрудницей, он снял бы сейчас с нее стружку за то, что вот так тянула резину.
— Ну да, тогда еще, видимо, не пришли… — сказала Лиза.
— Да кто не пришли! — не выдержал Гера.
— Ты на всех так кричишь? — полюбопытствовала она.
— Я не кричу, здесь пришли ко мне…
— Кричишь… Словом, Игнатий Петрович, с кем мы тогда ездили в лес, где стреляли в Афанасьева, просил тебе кое-что передать. Его самого срочно куда-то отозвали, и он просил меня… Что я и делаю. А ты еще кричишь.
— Уже молчу, — кротко сказал Гера. — Что он просил передать?
— Так вот, после твоего отъезда Станиславу Коптеву пришло извещение из междугородки для уплаты телефонных переговоров с Москвой. Там несколько разговоров было, как раз незадолго до убийства Афанасьева. Много он там наговорил, понимаешь? Ты что молчишь?
— Я хочу, чтобы ты приехала сюда, — сказал он неожиданно для себя.
И краем глаза заметил, как Турецкий обернулся в его сторону.
— Хочешь, чтобы я сама привезла эти телефонные счета? — спросила она.
— Да… нет, это не обязательно! — воскликнул он. — Скажешь номера, даты, и мы все найдем здесь сами. Просто приезжай, пожалуйста! — добавил он.
— Хорошо, Гера, я сначала отпрошусь, и…
— Увольняйся, все бросай и приезжай ко мне в Москву! — решительно сказал Гера.
— А как же… Герочка, у меня здесь мама, учеба, друзья… Я не могу так сразу всех их бросить! — в отчаянии сказала она. Похоже, она никак не могла прийти в себя после столь неожиданного и решительного приглашения.
— Хорошо, — почти угрожающе сказал он. — Даю тебе два дня. Теперь говори номера и даты счетов.
Он быстро их записал, потом попрощался и поднял глаза на Турецкого.
— Извини, я что-то забыл… Ты говорил о радиовзрывателе?
— Да. — Турецкий сел напротив Геры. — Значит, не зря слетал в Архангельск? Что хоть за Лиза? Фотографию покажешь?
— В другой раз, — смутился Гера.
— Ладно, вернемся к делу… — усмехнулся Турецкий. — Так что ты еще нарыл? Местных жителей допросили?
— Все следы там давно остыли… Дознаватели до нас потрудились.
— А есть что-нибудь подозрительное?
— По-моему, ничего нет, — пожал плечами Шестаков. — Но ты же не поверишь и все сам захочешь посмотреть.
— Сначала ее фотографию. Она есть или нет?
— Потом… А, кстати, милицейскую машину, что проезжала мимо школы, перед тем как убили Артемова, нашли? — спросил Гера, насупив брови и явно меняя тему. — Вроде Вячеслав Иванович нам обещал?..
Турецкий махнул рукой:
— Обещал! А толку?.. Ну, его ребята все ближайшие отделения проверили, опросили, только время зря убили… Если кто налево по ночам ездит, он же не признается? Вот и отказываются, говорят, их патрулей там быть не могло.
Гера понимающе кивнул.
— Ладно, — сказал Турецкий. — Черт с ней, с машиной… Действительно, иди разберись со всеми этими следами.
— Слушай, — запнулся Гера, уже откладывая документы по Кальчугину. — А это откуда? О каком сотовом речь?
Турецкий встал, обошел стол, склонился над плечом Геры.
— А, это… Пара «челноков» из Ставрополья. Снимали там квартиру. Когда милиция делала обход, обнаружили у них сотовый телефон, про который они сказали, будто нашли его не то на Черкизовском рынке, не то в Лужниках и оставили у себя.
— Так это я прочитал! — возразил Гера. — А кто-нибудь из наших там был? Черт возьми, неужели я должен был для этого прилететь из Архангельска? У нас в прокуратуре столько бездельников!
— А ты не кричи, — сказал Турецкий. — Правильно тебе твоя Лиза сказала. Знаешь, сколько там и окон, откуда просматривается место преступления, и сотовых?..
— Скажи уж, просто руки не дошли, — хмыкнул Гера. — Текучка заела.
— Тоже верно, — согласился Турецкий, слегка смутившись. — Но благодаря твоему нахрапу прямо сейчас руки дойдут… Вот записан номер отделения и телефон этого дознавателя Карпова, сейчас все и узнаем…
И стал набирать номер.
— А чей хоть этот сотовый, кто-нибудь узнал? — спросил Гера, подумав, что даже и такие асы, как Александр Борисович, способны иной раз словно бы не замечать очевидных вещей. Да, не одно же дело висит на плечах «важняка»…
Игорь позвонил своему бывшему преподавателю Петру Арнольдовичу, как договаривались, ровно через три дня, вечером.
— Я еще не вполне готов, — сухо ответил старый педагог. — Если можно, я тебе перезвоню, как только буду уверен на все сто процентов.
— Время, — вздохнул Залогин. — Время не терпит…
— Время как раз терпит, — ответил тот. — И только время, если его не подгонять, может выявить истину. В принципе я уже знаю, чья это рука, но мне потребуется встретиться с этим человеком и переговорить с ним с глазу на глаз, прежде чем назвать, с его согласия, его имя. Сегодня, кстати, буквально через час, он обещал меня навестить. Если не терпится, можешь мне потом перезвонить. До одиннадцати часов мы с Марьей Михайловной телефон не отключаем.
