— Да, Сашенька, вот так живешь рядом с человеком лет шесть, а оказывается, совсем его не знаешь. А у человека этого такой глубинный мир, куда никому доступа нет, пока он сам не захочет открыться…
— Юрка, хоть и жулик ты, и потаскун, каких мало, а все равно мой друг, и все равно у нас с тобой есть свое прошлое. Я ценю это и помнить буду.
— Не рви мне душу, а то я сейчас заплачу. Такие слова говорят, когда навеки прощаются. А мы же с тобой будем еще встречаться, ты же к родителям приезжать станешь. Может, и я в Италию приеду. Встретимся в каком-нибудь баре, поболтаем, даже если ты притащишь с собой свою дюжину кудрявеньких, я не возражаю. Хоть посмотрю, какие дети получаются у моих любимых женщин. Даже если эти дети не мои. Ну ладно, давай спать расходиться, скоро вставать уже надо. У меня в одиннадцать кастинг. Не забудь, что в четырнадцать ноль-ноль у нас свидание.
Они одновременно положили трубки. И оба думали об одном — о той любви, которая бывает раз в жизни.
Глава 15 О капусте, которая не овощ
— Юрка, а признайся, много ты уже капусты нарубил за мой счет и других девочек? — прижала его к стенке Саша, когда они сидели в ее машине и делили деньги, только что полученные в банке.
— Не парься, девочка, все равно я не признаюсь. Не хочу забивать твою чудную головку скучными цифрами. Деньги текут тоненькими ручейками…
— …которые вливаются в полноводную реку и регулярно пополняют твой нехилый счет, — продолжила за него Саша.
— Ну ты ведь тоже теперь не бедствуешь. На приданое, наверное, уже скопила? Когда твой кучерявый пожалует?
— Оформляет визу. Надеется успеть сразу после католического Рождества. А то к ним опять родня понаедет, у них традиция — Рождество в фамильном замке встречать.
— А тебя почему не пригласили?
— А у меня традиция — Новый год с родителями отмечать. Эх и подарки я им в этом году приготовила! А Леонардо, кстати, к Новому году приедет. Так что, дружок, ты в это время, пожалуйста, не проявляйся.
— А если новые поступления привалят?
— Юр, я же просила, найди мне замену. Все равно без меня получать не сможешь.
— Найти-то я нашел, только может статься, какой-нибудь запоздалый объявится. Если ты еще будешь в Москве, уж пожалуйста, выбери для меня минуточку. А если нет — что ж, деньги вернутся хозяину. А жаль. Знаешь, сколько на эту тему есть народных высказываний?
— Знаю: съесть-то он съест, да кто ж ему даст. Это из анекдота.
— А еще: и покажет, и помажет, а покушать не дает. Или: видит око, да зуб неймет. Все-таки в русском фольклоре столько трагизма.
— Ну не скажи. Есть и повеселее. Например: кто рано встает, тому Бог подает. Очень оптимистичный призыв. Мы с тобой рано встали, кошельки набили, а теперь адью, мне пора по делам. Чао, бамбино, вали в свою тачку.
У Юры сегодня был удачный день. На кастинге он отловил двух девушек, о которых Татьяна Михайловна сказала по секрету Юре, что ко второму туру их не пропустит. Хотя они были вполне ничего. Для работы в зарубежных ночных клубах годились. Обе занимались танцами, так что и учителя им нанимать не нужно было. Если побольше наложить макияжа, со сцены да в полумраке они просто красавицами будут. Главное, фигурки в порядке. Девочки как будто предчувствовали неудачу, так что на Юрино предложение согласились с радостью утопающего человека, которому протянули весло. Он тут же усадил их в машину и повез к фотографу Леше, готовить портфолио. Сдав их с рук на руки, вручил им номер своего телефона и поехал к Саше. Дядя Вася молча швырял машину из ряда в ряд, всегда успевая в последнюю секунду занять освободившийся пятачок. На гудки машин он никак не реагировал. Вообще он изменился в последнее время. Приоделся, регулярно брился, даже желчности в нем как-то поубавилось. Юра наблюдал эти перемены со стороны, но лишних вопросов не задавал: не хотел нарваться на хамство. Дядя Вася не церемонился ни с кем. Пока он дожидался у банка Юру, а потом наблюдал через окошко, как в Сашиной машине идет бойкий дележ денег, приступа привычной злобы вперемешку с завистью он не испытал. С некоторых пор он пришел к выводу, что каждый имеет право на свои деньги. С появлением нескольких постоянных клиентов жизнь ему уже не казалась такой отвратительной и несправедливой. И он даже терпимо относился к своей клиентке, интеллигентной тетке лет шестидесяти, которая вечно путала названия улиц. Просто научился мобилизовать ее внимание, уточняя, какое метро она знает рядом с этой улицей. Потом смотрел в карту, проверял. Если не совпадало, продолжал задавать наводящие вопросы, стараясь не пугать ее своим бешеным взглядом. Тетка робела, продолжала путаться и, когда не получала тумака по башке, чего, конечно, заслуживала в полной мере, с грехом пополам вспоминала, куда же ей надо. Самое удивительное было в том, что бумажка с адресом всегда находилась в ее сумочке. Просто она не могла ее найти, роясь в своем хламе. Дядя Вася терпеливо ждал. Чем дольше он ждал, тем больше она платила. Сумма его заработка зависела от степени его терпения. Это нехитрое правило он усвоил раза с третьего и теперь не дергался, наблюдая ее суетливое копошение в сумочке.
Юра не интересовался, чем занимается дядя Вася в свободное время, главное, чтобы машину тот подавал вовремя. Пару дней назад он начал вынашивать новый проект и был всецело занят отработкой деталей. Дядя Вася остановился у его подъезда и вышел, открывая перед хозяином дверцу. Нехай хозяин радуется, раз уж эта церемония доводит его до оргазма. Дядя Вася знал и такое слово. Не раз слышал его от хозяина, когда тот обсуждал свои постельные дела с каким-то Вадиком, не обращая внимания на присутствие своего шофера. Буржуйская морда… Он придержал перед хозяином и дверь подъезда и, снискав его ласковый взгляд и благодарность на словах, не захлопнул изо всех сил, как хотелось, а тихонько ее прикрыл. Старухи на скамеечке у подъезда таращились во все глаза. Все-таки он не удержался и так ощерился на прощание, что они испуганно отшатнулись. Ведьмы старые, все им надо, чтоб им повылазило — опять же «новый» дядя Вася не сказал этого вслух, а подумал про себя. И поехал в Прохладный переулок за своей клиенткой. Что-то там она делала в этом Царицыне. Какие-то бумаги подписывала. Интересно, и что ее носит по всей Москве с увесистой папкой под мышкой? Какие такие дела у этой пенсионерки, что не сидится ей на месте? Тоже деньги зарабатывает, пришел он к выводу. И, наверное, неплохие, раз не торгуется с дядей Васей. Но он ведь тоже не сволочь, не станет обирать постоянную клиентку, а то еще найдет себе другого. Его дворовый наставник Петрович учил: «Постоянных не обижай, бери с них по-божески, это чужих можно грабить без сожаления, ты их, может быть, никогда не увидишь больше». Дядя Вася был способным учеником и ловил науку на лету.
Ольга Александровна вышла из кухни на звук открываемой двери, руки у нее были в муке.
— Сынок, а я пирожки пеку, твои любимые, с яблоками! — порадовала она сыночка.
— Что-то запаха не чувствую, — разочарованно потянул носом Юра.
— А я их еще в духовку не ставила. Вот, думаю, как Юрик придет, сразу и поставлю. Хорошо, что ты позвонил с дороги, я ее включила, чтоб хорошо прогрелась. Минут через двадцать пять уже будут готовы. Тебе Сусанна звонила. Я так удивилась… Когда это вы успели подружиться? — подозрительно посмотрела на сына бдительная мать.
— У нас с ней деловые отношения, — сухо ответил Юра, не собираясь вдаваться в подробные объяснения. — Там пирожки не пора ставить в духовку?
— Ой, — всплеснула руками мать, подняв небольшое мучное облако — бегу, бегу…
Юра набрал номер телефона Сусанны:
— Привет, девонька, по какому вопросу беспокоила?
— Юрочка, у меня такая радость, я тебе раньше не хотела говорить, чтобы не сглазить. Представляешь, мне родители квартиру сделали.
— Как это — сделали? — удивился Юра, имея некоторое представление об их доходах, а еще лучше зная главную статью их расходов — хронический алкоголизм папаши. Он вообще каждый раз удивлялся, встречая жену сантехника во вполне приличной одежде, да и Сусанна выглядела не нищенкой. Удивительно, что и сам сантехник в выходные дни разгуливал по двору в дубленке и ондатровой шапке. Видать, не все пропивал.
— Ну мы же в коммуналке живем, — начала объяснять Сусанна, — я тебе говорила. У нас три комнаты, а в четвертой живет старушка-соседка, она нам как родная. Мы ей всегда продукты покупаем, в дни ее дежурства сами полы моем в местах общего пользования. А она участница Отечественной войны, и ей предложили однокомнатную квартиру, то ли Совет ветеранов, то ли еще кто-то, не помню. А она уезжать не хочет. Говорит: «Я сама не справлюсь». Есть у нее племянница, но она ей о квартире даже сообщать не хочет, потому что племянница ее никогда не навещает, звонит раз в полгода, удостовериться, что старушка еще жива. Так что бабуся на нее сердита. А нашу семью очень любит, говорит, что мы ей родные. Ну и с мамой они провернули обмен, ту квартиру на эту комнату. Потому что в случае ее переезда в квартиру эта комната нам все равно бы отошла как многодетной семье. Нам по метражу полагается. Уже все оформили юридически, на мое имя. Слава богу, что я уже совершеннолетняя. Представляешь — у меня своя квартира!
