Ознакомительная версия. Доступно 40 страниц из 264
– Скажите! Мне всегда интересно, кто о чем мечтает!
– Я мечтаю, что когда-нибудь у меня в доме постучат в дверь, я открою и увижу вас…
– А ромашки и васильки? – засмеялась Варя. – Сейчас уже октябрь…
– Это не важно. Лишь бы вы пришли… – сказал я, глядя чуть в сторону.
Она улыбнулась и мягко, осторожно вытащила свою руку из моей. А Жеглов взял у кого-то гитару и быстрым, ловким своим баритончиком запел песню, отбивая на струнах концы фраз.
Мне и песня нравилась, еще больше нравилось, как поет ее Жеглов, но совсем мне не нравилось, как смотрит на него Варя. Будто и не кричал Жеглов на нее когда-то во дворе дома по Уланскому переулку – лучше бы она была позлопамятнее! Жеглов спел еще несколько песен, отдал гитару и стал что-то негромко говорить Варе на ухо; все время посмеивался он при этом, хищно поблескивали коричневые его глаза, и полные губы немного оттопырились, будто держал он в них горячую картошку. А Варя слушала его с удовольствием, и мне это было непереносимо: я ведь видел, как ей интересны жегловские байки. Потом она махнула на него рукой и сказала:
– Да бросьте! Сроду ни в одном кинофильме не было хорошего человека в пенсне! Ни в книге, ни в кино – никогда положительный герой не носил пенсне. Вот если бы мне нужны были очки, я бы назло всем пенсне купила!
– Варя, да какая же ты положительная? – серьезно спросил Жеглов. – Ты остро отрицательная – вон, взгляни, как смотрит на меня Шарапов! Зарэжет! И все из-за тебя!
Я смутился от неожиданности, пробормотал что-то, и Жеглов уже изготовился разобраться со мной как следует, но Тараскин сказал:
– Станция Софрино. Следующая – Ашукинская, нам сходить…
До огородов было километра полтора, и шли мы всей гурьбой вдоль железнодорожной насыпи, через перелесок, по берегу уснувшей речки. В заводях пузырчато чешуилась зеленая ряска, а на протоке виднелось полосатое песчаное дно со спутанными космами водорослей. Неостановимо несло ветерком переливающуюся паутину, клейкие ее ниточки садились еле ощутимо на лицо. Стояли уже прибитые первым заморозком травы. Багровел жесткими листочками черничник, замер по сторонам бронзовый багульник, а в лесочке еще видна была среди листвы и трав фиолетовая, словно заиндевевшая, голубика.
Варя шла впереди с Жегловым, а я нарочно отстал – я понимал, как нелепо выгляжу в своих валенках, каменно молчащий и неуклюжий, рядом с Жегловым. Настроение испортилось, не хотелось смотреть вперед, туда, где рядом с Жегловым вышагивала по плотной убитой дороге своими длинными стройными ногами Варя, а Жеглов одновременно что-то рассказывал, махал руками, свистел, изображал в лицах – целый МХАТ в сияющих хромовых сапогах…
Пасюк похлопал меня по плечу, широко ухмыльнулся:
– Гей, хлопче, нэ журывсь!
– А мне-то что? – пожал я плечами. – Какое мое дело…
– Тож то я и бачу, шо тоби нема дила, як до цыганив, шо твого коня уводилы!
Не ответив, я только рукой махнул, а Пасюк заметил:
– Гарна дивчина. Надоест ей Жеглов, дуже он швыдкий. Ее на той фейерверк не пидманишь… – Посмотрел мне хитро в глаза. – Або и замазка оконная ей не подойдет, ты свой характер покажи…
Пока я раздумывал, как это мне показать Варе свой характер, да так, чтобы он ей понравился больше жегловского, дошли мы до огородов. Стояла там на меже фанерная хибарка, где жил сторож дед Максим. Встретил старик нас радостно, поинтересовался, не привезли ли чего «старые кости согревающего», роздал нам лопаты, мотыги-тяпки, мешки, указал всем делянки, уселся на перевернутую корзину, задымил короткой толстенькой трубкой и скомандовал:
– Ну, молодежь, нагулялись, надышались, «шу-шу-шу» – наговорились, а теперя зачинайте…
Варя подошла ко мне и, заглядывая в лицо, спросила:
– Володя, можно я с вами рядом буду копать?
– Пожалуйста! – обрадовался я. – Я думал, что вы с Жегловым…
Варя хитро улыбнулась, покачала головой:
– Нет. Я с вами хочу…
А Жеглов уже расставлял ребят из своей бригады в цепь поперек картофельных гряд:
– Я первый, вторым Пасюк, третьим Тараскин, Гриша, ты следующий, замыкает Шарапов…
– За мной Варя, – твердо сказал я.
Жеглов покачал головой:
– Этак нас бригада Мамыкина обставит – вон они Рамзину взяли, а на ней бревна можно возить…
– Меня это не касается, – сказал я, и Жеглов, мельком взглянув на меня, пожал плечами:
– Я ведь против Варвары и не возражаю. Я только хотел облегчить ее участь…
Я с ним больше спорить не стал, сбросил гимнастерку, поплевал на руки и ухватисто взялся за лопату.
– Начали? – спросил-скомандовал я, и все дружно воткнули блестящие лезвия лопат в податливую красноватую землю на полный штык.
Зашуршала, хрустнула, вязко огрузла на железе земля, лопнули с чмоком корешки, нажал я на пружинящий черенок лопаты, дожимая его к самой меже, а левой рукой перехватил поближе к штыку, и раздалась подсохшая корка землицы, выворотил я весь куст целиком, бросил сбоку, и отсыпавшийся грунт открыл большие желто-розовые клубни…
И сколько было нас в цепи – вынули первые картофелины и заорали дружно что-то восторженное и бессмысленное, как тысячи лет уже орут люди, вместе, сообща взявшие трудную добычу. Выворотил я второй куст, оглянулся на Варю, которая была рядом – только руку протянуть, – и оттого, что была она рядом, кричащая и смеющаяся вместе со мной, я почувствовал в себе такую силу, будто внутри меня заработал трактор, и в этот момент мог я вполне свободно и
Ознакомительная версия. Доступно 40 страниц из 264
