до этого момента не был уверен, как он будет разыгрывать ситуацию.
— Ты ведь родом из Бейкерсфилда, верно? — спросил он. — Код шесть-шесть-один.
— Э-э, да, — осторожно сказала Хуарес. — Откуда ты знаешь?
— Я сегодня утром немного покопался о тебе. Нашёл статью, которую Лайонел МакКи написал для «Колл», когда тебя назначили в суд Каталины. Согласно статье, ты сама попросила это назначение. Это правда?
Хуарес нахмурилась и натянуто улыбнулась.
— Да, — сказала она. — Я думала, что работа на острове будет интересной. Но зачем ты проверял меня, Стил?
Стилвелл проигнорировал её вопрос и продолжил свой.
— Там ты впервые встретила Оскара Терранову? В Бейкерсфилде?
— Что? О чём ты говоришь?
Её удивление и возмущение казались наигранными, будто она давно готовилась к этому моменту. Стилвелл оценил её реакцию и понял, что на верном пути.
— Вы одного возраста, — сказал он. — В статье говорилось, что ты выросла в бандитском районе восточного Бейкерсфилда, но смогла поступить в колледж, а затем в юридическую школу в Дэвисе. Я полагаю, вы с ним знали друг друга с тех времён. Это было в старшей школе или в банде? Может, и там, и там? В статье «Колл» этого не уточняли.
Это была догадка, но обоснованная.
— Слушай, — сказала Хуарес. — Я знаю, что ты, наверное, был под большим стрессом, но будь очень осторожен с тем, что говоришь.
— То же самое могу сказать тебе, Моника, — ответил он. — Я даю тебе презумпцию невиновности. Я даже надеюсь, что смогу помочь тебе, а ты мне, и, возможно, мы сможем оставить это между нами.
Он сказал это, но не был уверен, что сможет сохранить всё в тайне. Ему стоило больших усилий сдерживать ярость, которую он чувствовал.
— Что такое «это», Стилвелл?
— Думаю, ты знаешь, что это, и тебе нужно говорить со мной, иначе у меня не останется выбора, кроме как пойти официальным путём. Если я включу это в своё официальное заявление и оно дойдёт до ОППП, тебе придётся объясняться перед отделом по коррупции судей.
Хуарес отодвинула стул и встала.
— Я не собираюсь это слушать, — сказала она.
Она начала собирать свои папки.
— Сядь, Моника, — сказал Стилвелл. — Спивак сказал мне, что ты была источником утечки для Террановы. Прямо перед тем, как я его убил. Он сказал, что вы с ним были земляками из Бейкерсфилда. Пока я оставил то, что знаю о тебе, вне расследования. И могу продолжать в том же духе.
Это был блеф. Хуарес посмотрела на него, стоя. Затем медленно села обратно. Это было равносильно признанию.
— Ты единственная, кому я сказал, что ещё не отправил рукоятку пилы в лабораторию, что она всё ещё на острове, — сказал он. — Поэтому они схватили Таш. Ты сказала им, что она заперта в участке.
Пока Стилвелл говорил, Хуарес смотрела на другие столики, словно наблюдая, как её карьера смывается, подобно удирающему преступнику. Но Стилвелл был больше заинтересован в том, чтобы использовать её, чтобы добраться до более крупной рыбы.
— Где он, Моника?
— Я не знаю.
— Говори со мной. Я могу тебе помочь. Мы можем помочь друг другу.
Хуарес скрестила руки, как Таш накануне вечером. Стилвелл ждал. Он знал, что она вот-вот сломается.
— Слушай, я совершила ошибку, хорошо? — сказала она. — Он спросил, сколько времени лаборатории понадобится, чтобы проанализировать её, и я была глупа. Я сказала, что лаборатория ещё даже не получила её. Вот и всё. Я понятия не имела, что он собирается делать. Это был просто… разговор.
— Разговор с главным объектом расследования, — сказал Стилвелл. — Разговор, который привел к тому, что невинную женщину похитили и терроризировал убийца, который за двадцать четыре часа до этого перерезал кому-то горло.
— Ты думаешь, я не чувствую себя виноватой из-за этого? Но я и в миллион лет не могла подумать, что такое произойдёт.
— Ты не настолько глупа, Моника. Ты передала конфиденциальную информацию грёбанному убийце.
— Я знаю!
Она выкрикнула это, заставив других во дворе обернуться от своих разговоров и посмотреть. Хуарес глубоко вдохнула и продолжила спокойным и тихим голосом.
— Он сказал мне, что не убивал Гастона. Что это был кто-то другой.
— Когда ты с ним говорила?
— Он позвонил мне в пятницу утром, и он был так же удивлён, как и я. Сказал, что кто-то другой это подстроил.
— Кто?
— Он не сказал. Сказал, что это его козырь. Он раскроет, кто это, только если я заключу с ним сделку.
— Что ты ему ответила?
— Я сказала, что сделки не будет, потому что знала, что сама могу стать разменной монетой. Я не могла заключить сделку, не оказавшись лишённой лицензии или в тюрьме.
Стилвелл покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Неужели ты не видишь? Он не обратился бы к тебе, если бы собирался тебя сдать. Это бессмысленно. Его козырь — мэр Аллен. Бэби Хэд готов обменять его, чтобы спасти свою шкуру.
— Я не знаю об этом, — сказала Хуарес.
— Дай мне номер, с которого он звонил.
— Это не имеет значения. Он использует одноразовые телефоны и постоянно их меняет. Номер никогда не повторяется.
— Тогда где он?
— Я же сказала — понятия не имею. Это кошмар. Если бы я знала, что произойдёт, я бы тебя предупредила. Я бы это остановила.
— Жаль, что ты этого не сделала.
— Но я не знала. Стил, ты должен мне поверить.
Стилвелл не ответил. Он думал о том, что Хуарес только что ему сказала: Терранова готов заключить сделку, чтобы сдать более крупную рыбу, чем он сам. Это должен быть мэр.
— Кто он такой? — спросил он. — Почему у него нет судимостей? Даже по малолетке в Бейкерсфилде. Я проверял.
— Потому что он умён, — сказала Хуарес. — Он остаётся чистым и заставляет других делать за него грязную работу. Как меня. Он находит на тебя компромат, и тогда у тебя нет выбора. Вероятно, так он сыграл с мэром. Нашёл на него что-то.
— Что у него на тебя, Моника?
— Мы…
Хуарес покачала головой с отвращением — к вопросу и к себе.
— Мы делали разные вещи, когда были молодыми, — сказала она. — Вещи, которыми я не горжусь. У него есть фотографии, понятно? Фото, которые меня уничтожат. Это всё, что я тебе скажу. Это всё, что тебе нужно знать.
— Тогда это может быть твой выход. Ты должна иметь возможность передать ему сообщение.
— Какое сообщение? Он меня
