– Вам уже, наверное, сообщили, что орудия батареи обладают особыми характеристиками? – спросил командующий военно-морской базой, после того как представил ему коменданта Северо-западного района Черноморского флота.
– В общих чертах, товарищ контр-адмирал. Как только прибуду на батарею, сразу же изучу все, что с ней связано. Впрочем, я уже служил на дальнобойных батареях.
– Это были «не те» батареи, капитан.
– Они в принципе «не те», – поддержал контр-адмирала Коржевский. – Вы поймете это сразу же, как только окажетесь в расположении. Кстати, во время учений вам нужно будет внимательно пройтись по всем пристрелянным ориентирам и квадратам, на которые должна нацеливать батарею наша флотская разведка во время нападения кораблей противника.
– Есть «пройтись», товарищ капитан первого ранга. Но в то же время все корабельные артиллерийские командиры должны знать координаты батареи и пристрелянных нами на суше целей. Полагаю, что вероятность нападения на Одессу вражеских судов ничтожно мала. Натиска все же следует ожидать со стороны степи.
– Странные выводы для командира береговой батареи, – заметил Коржевский.
– Чтобы убедиться в их правильности, достаточно знать численность и состояние румынского флота.
– Хотите сказать, что вам уже хорошо известны эти – «численность и состояние румынского флота»? – въедливо поинтересовался комендант.
– По самым последним сведениям, из крупных судов, составляющих главную ударную силу, на плаву у румын находятся всего лишь семь миноносцев и эскадренных миноносцев и два вспомогательных крейсера. Подчеркиваю: вспомогательных крейсера. При одной-единственной подводной лодке. Еще на вооружении флота имеется девятнадцать мелких судов – канонерских лодок, минных и торпедных катеров, да эскадрилья гидросамолетов. Если учесть, что в первые же дни войны наши авиация и флот получат приказ нанести удар по морским базам противника, то после двух-трех налетов уцелевшие румынские суда будут заняты в основном охраной собственных портов да сопровождением грузовых транспортов.
– Эти сведения вы, капитан, получили на командирских курсах, которые только что окончили? – удивленно спросил Жуков, предлагая комбату присесть и доставая из сейфа красную папку, в которой, очевидно, хранились сведения о флоте противника.
– Нет во время занятий нам подобных данных не оглашали, хотя должны были бы. Они получены из другого, но очень надежного источника.
Жуков несколько мгновений выжидающе смотрел на комбата, затем многозначительно переглянулся с Коржевским и задумчиво полистал папочку…
– По канонерским лодкам и катерам у меня численность меньшая, но…
– Это потому, что немцы перебросили румынам по Дунаю три катера. Вместе с несколькими эскадрильями самолетов и пятисоттысячным корпусом сухопутных войск[194]. Думаю, вам об этом еще сообщат.
– Три, говоришь? В таком случае, все сходится.
– Отсюда вывод: главная угроза и нашим судам, и порту будет исходить от авиации противника и его сухопутных сил. Так что не батарея будет поддерживать суда флота, а, наоборот, судам придется поддерживать своими орудиями и нас, и пехоту.
– Да ты, капитан, как я погляжу, стратег, – с едва уловимой иронией заметил Коржевский.
– Просто я решил, что мы здесь изучаем реальные возможности нашего взаимодействия, а не играемся в штабные игры на морских картах. Или, может, я чего-то недопонял? – обратился Гродов к начальнику базы.
– Да все ты верно понял… – проворчал контр-адмирал. – Но если допустить, что сухопутные войска подойдут вплотную к нашим береговым батареям, тогда окажется, что они совершенно не готовы к оборонительным боям – ни западная, ни твоя, восточная. И вообще, для такой мощной артиллерии нужна совершенно иная тактика ведения боя.
– То есть нужно было создавать целые укрепленные районы, базирующиеся не только на наземно-подземных сооружениях этих батарей, но и на системе окопов, дотов, хорошо оборудованных вспомогательных батарей, в том числе зенитных и минометных.
– Ну, вспомогательные стволы нам, в случае чего, подбросят, – молвил контр-адмирал. – А вот с дотами будет сложнее.
– И не только потому, что на них потребуются большие деньги, – поддержал его Коржевский, поднимаясь и давая понять, что намерен откланяться. – Главная трудность будет заключаться в том, чтобы не навлечь на себя подозрение в паникерстве и в распространении пораженческих настроений. Кстати, в первую очередь это касается именно вас, капитан Гродов.
– Нужно обладать буйной фантазией, чтобы обвинить в пораженчестве офицера, который намерен укреплять оборонительные рубежи своей батареи, намереваясь держаться на них как можно дольше.
– Плохо же вы знаете возможности некоторых наших «должностных фантазеров», комбат, – осенил лицо своей иезуитской улыбкой Коржевский. – Но я выделю офицера-артиллериста, который побывает у вас на батарее и впредь будет готов к обязанностям офицера связи.
Когда, испросив разрешения у контр-адмирала, комендант района ушел, адмирал и комбат еще какое-то время молчали, глядя каждый в свою сторону.
– Причем самое странное, что капитан первого ранга прав, – тяжело вздохнув, прокряхтел Жуков. – «Должностных фантазеров» у нас действительно хватает. Но тебя, капитан, прежде всего, должна интересовать батарея.
– Так точно, прежде всего – батарея.
– Особенность 400-й батареи, которую мы по связи, да и просто в общении, называем «Восточной» – в том и заключается, что в ведении ее командира – большое и не совсем обычное для комбатов хозяйство. Тут тебе наземная и подземная казармы, две столовые, подземная энергоустановка, насосная станция, масса всевозможных механизмов, далеко отстоящий от орудий командный пункт, с которым батарею связывает полуторакилометровый подземный переход, так называемая потерна… Чтобы все это поддерживать в надлежащем состоянии, требуются хозяйский глаз, тщательный уход и жесткая командирская требовательность. Так вот, предшественник твой был неплохим пушкарем, но во всем остальном, – разочарованно покачал головой контр-адмирал, – он явно пробуксовывал. Кстати, у тебя самого с этой хозяйской жилкой как?
– Постараюсь учесть недостатки предшественника, – спокойно, без особого рвения проговорил Дмитрий.
– Ответ у тебя какой-то неубедительный и, я сказал бы, безрадостный, – передернул левой щекой контр-адмирал. Гродов уже успел приметить эту его привычку. – Хотя начальник курсов особо налегал на твоей инициативности и решительности.
– Как всегда, перехваливал, – поднялся Гродов вслед за командующим военно-морской базой.
– Только не Горлов. Уж что-что, а повадки этого скупердяя мне известны. Дождаться от него доброго слова все равно что второго пришествия. Но если уж он сказал, то слово его дорогого стоит.
– Очевидно, я не сумел достаточно хорошо познать его. Я – курсант, он – начальник курсов. Так что пусть это служит мне оправданием.
– Однако информацию ты все же получал не от полковника Горлова, а от Бекетова.
– Естественно.
– Странно, что он отпустил тебя, ведь наверняка ты ему приглянулся.
– Отпустил, еще не значит – упустил, – намекнул Гродов, давая понять, что тоже связан с контрразведкой. Все равно ведь командующий базой узнает, догадается или же попросту услышит об этом от самого Бекетова.
– Понятно, этот своего не упустит, – понимающе ухмыльнулся контр-адмирал. – Приказ о назначении тебе вручат в штабе. В курс дела будут вводить заместитель комбата старший лейтенант Лиханов и комиссар батареи политрук[195] Лукаш. Оба уже по несколько лет на 400-й, а посему и с гарнизоном – у них принято называть состав именно так, «гарнизоном», и с механизмами – знакомы. Так что все подробности – из их уст. Ну, а представит тебя гарнизону этой наземно-подземной цитадели майор Кречет, отправитесь вместе с ним на штабной машине.
