– Дело в том, – попытался прояснить ситуацию полковник, – что агенты контрразведки, которые вели наружное наблюдение за подходами к дому Волчицы, были сбиты с толку появлением и странным поведением того самого мотоциклиста, который поначалу увязался за твоим мотоциклом, а затем таинственно растворился где-то в переулках и дворах-муравейниках Молдаванки. Сам же Крамольников появился неожиданно, подкатив в кабине какой-то грузовой машины, скорее всего попутной, принадлежность которой сейчас устанавливается, к самой арке двора. Ну а дальше, к черному входу в квартиру, прошел в плащ-палатке. Более грубо следить за ним мои бойцы опасались, дабы не выдать себя, не вспугнуть.
– Арестовывать его тоже не собираетесь?
– Ни в коем случае. Ни его, ни Волчицу. Может, этот человек – обычный связной, а тот, настоящий гость логова, всего лишь проверяет на нем явку, запуская его, как на живца. И потом, есть подозрение, что саму Волчицу сигуранца используют, что называется, «вслепую», эксплуатируя ее страсть к салонной жизни, ее тяготение к истокам познания румыно-молдавской культуры. Но при этом, как выяснилось, всячески подбрасывает ей через вечерние взносы и пожертвования доброжелателей немалые суммы денег.
– Похоже на то, – согласился капитан. – К сонму нуждающихся тружеников ее не причислишь, а салонные столы наверняка обходятся недешево. Но и брать ее прямо сейчас не стоит. Как любит говорить в таких случаях мой старшина батареи, «дурное дело – не хитрое».
– Вот и я с трудом остудил горячую голову своего начальника, отстояв личное право не пороть горячку, а выждать, отследить, а главное, внедрить в число ее подруг Валерию Лозовскую. Кстати, как она вела себя, наша красноармейская аристократка Валерия?
– Даже если бы у нее было сугубо пролетарское происхождение, все равно я чувствовал бы, что рядом со мной баронесса или графиня. Причем она даже не играет, в ней все это заложено. Ну, разве что в каких-то моментах чуть-чуть подчеркивает…
– Волчица тоже вроде бы не переигрывает. Во всяком случае, так мне докладывают.
– Ей нет смысла переигрывать. Она и так вся – из апломба, из гордыни и мнительного величия. Хоть сразу надевай на нее корону императрицы. Да и собой она – женщина видная.
– Вот и я говорю: жалко такую в расход пускать. Во всяком случае, торопиться не стоит. А тем временем будем считать, что операция «Троянов вал» уже началась.
Часть вторая. Черные комиссары
Война – величайшая из драм человеческих, ролей в которой обычно хватает и для неприметных храбрецов, и для отчаянных трусов; для богобоязненных убийц, и убиенных безбожников; для всеми преданных и всех и вся предавших…
Автор
1
Они подходили на четырех рыбацких челнах к берегу и молча, без традиционных криков «ура» и «полундра!», бросались в десантную атаку. Гродов придирчиво наблюдал при этом, как, оказавшись на берегу, десантники пытались укрыться за любым попавшимся им на пути камнем, за каждым бугорком; просто залечь и хоть кое-как окопаться на прибрежной равнине, на пляже или на склоне поросшего мелким кустарником оврага.
Позаимствовав в рыбколхозе старые, не подлежащие использованию во время промысла баркасы, на которых сами рыбаки обучали теперь молодежь основам мореходства на веслах и под парусами, Гродов усадил на них морских пехотинцев из «Дельты». Их весельная подготовка как таковая длилась недолго, зато вот уже в третий раз капитан бросал десантников на позиции, которые занимали бойцы охранного взвода батареи, усиленные двумя взводами собственно артиллеристов. Вместе с десантниками проходила подготовку и разведгруппа батареи, созданная политруком Лукашем. Когда еще представится возможность так подучить своих собственных, батарейных, разведчиков?
В целом же для моряков особого штурмового отряда это была хорошая школа десантирования, а для бойцов батареи – школа обороны во время боя с вражеским десантом. При всей условности этой схватки, при которой батарейцы могли вести огонь только холостыми патронами – благо небольшой запас их на батарее все еще имелся, – сразу же определилось несколько ландшафтных лазеек. Именно по ним десантники могли проникать сквозь береговой заслон; по ним на бросок гранаты подбирались к командному пункту, пытаясь взять его в плотное кольцо, оборудуя при этом свои пулеметные гнезда и небольшие плацдармы для высадки основных сил.
Стоя на площадке у командного бункера, Гродов мог отслеживать действия самих десантников, которые уже лихо устремились в атаку, неплохо ползали под пулями, но слишком уж неохотно брались за саперные лопатки, а еще ленивее орудовали ими; да и к берегу рвались по мелководью кучно, вместо того чтобы сразу же рассредоточиваться и на ходу вести огонь.
– Ну и как держатся под натиском десантников твои батарейцы? – возник из штабного люка полковник Бекетов, резким движением руки пресекая попытку капитана подойти к нему с докладом.
– Под натиском моих же, – напомнил ему Гродов, – десантников они держатся стойко. Хотя уже заметны слабинки в подготовке и морских пехотинцев, и обороняющихся.
Комбату доложили о прибытии на позиции огневого взвода полковника Бекетова, однако встретить его он не мог. Выполнял приказ самого полковника: на встречи не отвлекаться, а продолжать тренировочные бои.
– Но сам факт, что ты по собственной инициативе так вот, с баркасами и с морским аллюром, организовал подобные учения, уже свидетельствует, что в обоих случаях при назначении командира и батареи, и отряда «Дельта», начальство не ошиблось.
– На то оно и начальство, чтобы не ошибаться, – отшутился Гродов.
Дальнейшие рукопашные бои они уже организовывали вместе. Разбив «противников» на десятки, в которые входили и офицеры, Гродов сводил их на приморском лугу, отделение на отделение, с примкнутыми штыками, заставляя имитировать штыковые удары и приемы защиты от них, а затем следовал приказ: «Винтовки – в пирамиды, приступить к рукопашному бою без оружия!».
– Я намерен проводить теперь подобные тренировочные бои каждый день, – объяснил Гродов полковнику, переходя к новой фазе обучения. – Завтра и комендоров, и десантников мы будем обстреливать боевыми патронами. Мои солдаты должны привыкнуть к свисту пуль и блеску штыка.
– Уж не присутствуем ли мы все при рождении нового Наполеона?
– Ни нового, ни второго Наполеона не предвидится. Все значительно проще. Вступая в рукопашные стычки друг с другом, эти солдаты обязаны морально и физически готовиться к подобным схваткам с врагом, да и просто ощущать себя мужчинами, а не казарменными заводными куклами.
– Согласен, это важно, – вполголоса проговорил полковник. – Особенно сейчас. Подчеркиваю: особенно… сейчас.
Как только последние отделения завершили схватку, Гродов указал солдатам на позаимствованный у рыбаков красный якорный буек, мерно покачивавшийся метрах в сорока от берега, как на рубеж, и назначил всеобщий обязательный заплыв. Но при этом приказал офицерам выявлять неумеющих плавать, чтобы в течение недели заниматься с ними отдельно, а вдоль трасы заплыва расставить баркасы со спасателями для тех, кто свои силы переоценил.
Первыми, по его приказу, совершали заплыв комендоры, за ними – десантники, которым расстояние от берега до буйка и обратно предстояло преодолеть дважды. А как только артиллеристы разделись и выстроились в чем мать родила, чтобы затем не надевать форму на мокрые кальсоны, прозвучала его команда:
– Гвардейцы-голопопики, вперед, в море!
Наверное, это был самый приятный приказ из всех, которые солдатам приходилось выполнять за последние недели службы. Понаблюдав за тем, как голопузое воинство с шутками, смехом и мальчишеским визгом преодолевает песчаную отмель и мелководье, полковник вдруг спросил:
– А почему не интересуешься, комбат, по какому поводу я здесь?
