таком банке хотелось не только работать, но и держать свои сбережения. Наверное, по этой причине клиентская база росла как на дрожжах, позволяя руководству и собственнику содержать в достатке достойный штат обслуживающего бизнес персонала.
Гриша с первого дня развернул кипучую деятельность в своем отделе. В основном крупные клиенты банка, такие как главный авиаперевозчик страны Аэрофлот, производители минеральных удобрений «Акрон» и «Дорогобуж», были нетто продавцами валютной выручки. Григорий грамотно формировал клиентские заявки на продажу в единый пул и частенько двигал рынок, разливая валюту своим контрагентам, а свободные от продажи рубли размещал в однодневные депозиты по высоким ставкам, тем самым довольно быстро заслужил себе имя и заработал авторитет.
Летом 1995 года Гриша защитил диплом и наконец получил высшее образование. Этот факт позволял ему занимать руководящие должности в банках, да и статус человека с законченным университетским образованием был на много выше и ценнее. Его дипломная работа по программированию была связана с валютными рынками и сразу же заинтересовала некоторых прогрессивно настроенных финансистов Москвы, что позволило Григорию обрасти еще бóльшим количеством знакомых и друзей в финансовом мире.
Межбанковские отношения в то время строились на личных связях дилеров и руководителей кредитных организаций разного уровня. Такие понятия, как договор о сотрудничестве или кредитный лимит на сделки, были известны только самым крупным и полугосударственным банкам. Остальные торговали между собой просто так, понятийно договариваясь о межбанковских кредитах и купле-продаже валют. Случались, конечно же, задержки в платежах, но эти случаи были нерегулярными и возникали в основном по ошибке сотрудников. По любопытному стечению обстоятельств за год до выборов главы государства коммерческий банк «Часпромбанк», обслуживающий интересы Коммунистической партии и кандидата в президенты Зюганова, неожиданно прекратил платежи по межбанку в связи с отсутствием денежных средств на корреспондентском счету в ЦБ РФ. В этой связи пострадал АвтоВАЗбанк, который давал в кредит Часпрому на несколько дней. По стране прокатилась череда неплатежей, но ради спокойствия граждан эту тему быстренько замяли и не дали вылиться скандалом в прессе, хотя потери от этого внезапного банкротства оказались немаленькие, а пострадавшие исчислялись сотнями. Но первый финансовый кризис в истории буржуазной России уже назревал.
В начале девяностых годов коммерческие банки стремительно развивались вследствие гиперинфляции. Это привело к перераспределению значительной части внутреннего валового продукта (ВВП) в пользу крупных банков и их основных акционеров. В то время, когда экономика падала вдвое, а большинство граждан испытывало финансовые трудности, «Менатеп», «Токобанк», «Уникомбанк», «Мосбизнесбанк», «Инкомбанк» и другие казались оазисами финансового успеха. Банковская маржа достигала высоких значений. Банки уплачивали символические десять-двадцать процентов по расчетным счетам предприятий, федеральным и региональным бюджетам, в то время как инвестиции в доллары приносили двести процентов прибыли, а рынок межбанковских кредитов давал возможность заработать триста — четыреста процентов. Например, успех «Мост-банка» Владимира Гусинского был обусловлен сотрудничеством с мэрией Москвы. В период с 1992 по 1994 год в России проходила приватизация, и фондовый рынок состоял в основном из акций коммерческих банков, которые выплачивали высокие дивиденды, в некоторых случаях ежеквартально. Однако весной и летом 1995 года Центральный банк России принял жесткую монетарную политику. Борис Ельцин стремился выиграть президентские выборы 1996 года любой ценой. Было существенно ограничено количество денег в обращении, повышены обязательные резервы коммерческих банков, введен валютный коридор, а банкам предложен рынок рублевых государственных краткосрочных облигаций (ГКО) вместо валютных спекуляций. В результате удалось значительно снизить инфляцию, которая после сотен процентов в год составила всего двадцать два процента в 1996 году. Однако данная политика Центрального банка России привела к кризису на рынке межбанковских кредитов в августе 1995 года.
Вначале этого года ожидалось, что он будет успешным для российской банковской системы. За последние несколько лет банки укрепились и, казалось, установились на прочных основах. Их услуги уже не ограничивались простым ведением счетов или обменом валюты, как это было в начале девяностых годов, в период становления банковской системы. Банки начали развивать документарные операции, предоставлять услуги доверительного управления и активно работать на финансовых рынках, особенно на рынках государственных ценных бумаг и межбанковского кредитования (МБК).
Денежных средств было в избытке. Развитый рынок МБК позволял брать займы в значительных объемах, а обороты на этом рынке достигали нескольких триллионов рублей в день, превышая обороты государственных ценных бумаг. Большинство этих займов были на один день.
Такая ситуация создавала видимость безрисковых стратегий для банковского бизнеса. Первая стратегия состояла в заеме денег на рынке МБК под проценты от пятидесяти до ста пятидесяти процентов годовых и их вложении в государственные краткосрочные облигации (ГКО), средневзвешенная доходность которых составляла около двухсот пятидесяти процентов годовых.
Вторая стратегия заключалась в заеме денег на рынке МБК и предоставлении их в кредит предприятиям под высокие проценты или вложении в недвижимость, которая в то время быстро росла в цене. При этом невозврат кредитов особо не беспокоил, так как возможные убытки можно было покрыть за счет заемных средств и ожидать возврата кредитов от других заемщиков или реализации арестованного имущества для погашения задолженностей.
Проблема заключалась в том, что банки привлекали в основном краткосрочные средства. Основными поставщиками средств были крупные банки, которые имели значительные остатки на счетах благодаря наличию крупных клиентов или развитой корреспондентской сети. В то же время, выдаваемые кредиты были долгосрочными (по тем временам) — на три-девять месяцев, такие же сроки были у государственных краткосрочных облигаций (ГКО). Недвижимость не играла существенной роли в этом аспекте.
Поэтому было понятно, что вся система могла функционировать только при наличии ликвидного рынка относительно недорогих межбанковских кредитов.
Устойчивость самого рынка межбанковского кредитования зависела от добросовестности всех его участников: если крупный банк не мог предоставить средства, это могло вызвать проблемы у его контрагентов и привести к цепной реакции невозврата кредитов. Однако в течение некоторого времени все шло хорошо: денег было много, и все были удовлетворены такой ситуацией, включая российских банкиров. Однако это не устраивало российские власти. Избыток рублей на фоне высокой инфляции в конечном итоге приводил к увеличению спроса на доллары, что подстегивало уже сильный рост американской валюты. Власти не могли согласиться с полной долларизацией экономики, и начиная с 1995 года они начали бороться с этим явлением. Один из простых методов, который они использовали, заключался в уменьшении количества рублей в экономике.
Действительно удалось справиться с проблемой доллара — в июне произошел десятипроцентный рост рубля. Шестого июля 1995 года Центральный банк обязался в течение трех месяцев поддерживать обменный курс в узком и горизонтальном диапазоне значений. Этот механизм регулирования обменного курса получил название «валютного
